Instagram

Неофициальный форум Татьяны Навки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Неофициальный форум Татьяны Навки » Фигурное катание » Татьяна Анатольевна Тарасова


Татьяна Анатольевна Тарасова

Сообщений 91 страница 120 из 290

91

Татьяна Тарасова: всю тренировку Плющенко я простояла – и проплакала
29.08.2012

12-15 сентября на четырёх катках в Москве и Московской области пройдут открытые прокаты членов сборной России по фигурному катанию. На лёд выйдут все лидеры национальной команды, которые ведут подготовку к предолимпийскому зимнему сезону. Своими впечатлениями о подготовке российских фигуристов с порталом TEAM RUSSIA-2014 поделилась консультант сборной России по фигурному катанию, великий тренер Татьяна Тарасова.

Свернутый текст

- Татьяна Анатольевна, чего нам ждать от нового сезона?
- Новый сезон обещает быть очень интересным. Я была на тренировках у нескольких тренеров. Присутствовала на закрытых прокатах в Новогорске. Все время хожу сама, еле успеваю с одного льда переехать на другой. И мне нравится!   

- Кто особенно привлёк ваше внимание?
- Мне понравились девочки, особенно Аделина Сотникова. Мне очень понравился Артур Гачинский и другой питерский фигурист – Константин Меньшов. Меня очень обрадовал Максим Ковтун, которому я помогаю. Мне импонирует, что у этого спортсмена есть стержень, на который всё остальное можно нанизывать.   

- Видели новые программы олимпийского чемпиона-2006 Евгения Плющенко?
- Я потрясена работой Жени Плющенко! Сама попросилась к нему на тренировку. Он сказал, что мне можно. И всю тренировку я простояла – и проплакала. Он меня удивил. Он меня потряс. Они с тренером взяли такую музыку, которую он может раскрыть, музыку, которая способна поднять его ещё выше. Женя находится в потрясающей форме, именно физической форме. Он провел огромную работу, изучив каждую мышцу своего тела. И у него есть прекрасный тренер, который с ним занимается. Я благодарю Алексея Николаевича Мишина за этот титанический труд, который он продолжает. Эта очень нелегкая работа. Но Мишин создал хороший коллектив. Пригласили прекрасного хореографа. И не одного. Знаете, это как мы, читая разные книги, становимся глубже и интереснее, так и Плющенко. В нём сосредоточилось очень много интересных знаний. Плюс, его грандиозный талант. Хотя мне кажется, что в нашем фигурном катании есть несколько одиночников, которые могли бы за ним тянуться. 

- Вместе с Плющенко тренируется Артур Гачинский. Можете сказать, что неудачное выступление на чемпионате мира 2012 года заставило его переосмыслить многие вещи?
- Сейчас у Гачинского очень неплохая программа с интересной хореографией. Он вырос. Стал по-другому кататься. Он научился кататься. И если в течение года Гачинский со всем этим справиться – естественно, заявит о себе громче. Хотя я предвижу, что парню будет очень непросто. А что касается чемпионата мира… Знаете, я не хочу говорить про вчерашний день. На тот момент Гачинский занял свое место. Я не собираюсь всех подозревать в неправильном судействе. Надо было просто выходить – и кататься. 

- В этом сезоне в правила вновь были внесены изменения. Можете прокомментировать эти поправки?
- Я считаю, что не судьи должны нам рассказывать правила, а мы должны вести судей за собой. Если мы будем придумывать что-то новое, изобретать какие-то интересные вещи, они от этого никуда не смогут деться. Кстати, наши судьи тоже были на прокатах. И тоже учились, разбирая нововведения вместе с нами – тренерами и спортсменами. Думаю, для них это была хорошая школа. Пока они, как и мы, не с первого раза видят изменения в правилах, которые были внесены. 

- А для чего правила надо корректировать каждый сезон?
- Этот вопрос – не ко мне. Вот у Ирины Александровны Винер в художественной гимнастике с правилами всё в порядке. Они четко представляют и знают, чем выигрывать и как выигрывать. А выигрывать можно только новейшими изобретениями человечества, а не тем, что судьи не могут отличить творческую дорожку шагов от технической. Но если не могут – пусть и не берутся судить. Пусть лучше сидят дома и пьют чай. 

- К слову, Ирина Винер после Олимпийских игр в Лондоне призналась, что главными слагаемыми успеха сборной России в групповых упражнениях стали – риск и новизна.
- Я полностью согласна. Интересное катание никто не отменял. Но главное, на что мы должны ориентироваться – это изобретения, изобретения и еще раз изобретения. Раньше я никогда не видела, чтобы поддержки повторялись из программы в программу. Когда сама тренировала 10 пар, не могла себе позволить, чтобы у двух моих дуэтов были одинаковые элементы, пусть даже изобретенные мною. Надо работать, думать, придумывать, изобретать и не бояться рисковать. 

- Вы сказали, что бегаете с катка на каток. Но почему у такого великого тренера, который мог бы воспитать не одно поколение специалистов, нет своей площадки?
- Мне кажется, даже неприлично поднимать этот вопрос. С подобной просьбой я  обращаюсь ко всем последние 10 лет. Но, видимо, страна не хочет дать мне площадку, на которой я смогла бы работать. Желание созидать и творить у меня до сих пор не пропало. Я всё равно прихожу на тренировки, помогаю тренерам и спортсменам – потому что не представляю своей жизни без этого прекрасного и удивительного вида спорта.

http://www.team-russia2014.ru/article/4926.html

92

Татьяна Тарасова

Одна против всех 

04.09.2012

Об этой уникальной женщине все говорят только с придыханием. И такого отношения она заслуживает на сто процентов

Татьяна Анатольевна, честно скажу, для меня большой сюрприз, что мы приехали к вам домой за город. Здесь такая красота!
И я честно скажу, что вообще-то сюда я никого не пускаю. Я не пиарюсь… Здесь у меня место уединения, сюда я приглашаю только друзей. Но я вас очень люблю, Вадим, и люблю вашу передачу «Кто там…», где вы рассказываете о молодых талантливых людях, которые сейчас украшают нашу сцену. Вы как бы уже давно вошли в мой дом, понимаете?

Свернутый текст

Спасибо большое, Татьяна Анатольевна. Если уж вы затронули тему молодых талантов… Вы ведь сами всегда давали путевку в жизнь начинающим спортсменам. Все ваши ученики — чемпионы. Чемпионы Европы, мира, либо олимпийские чемпионы... Интересно, вы всегда знаете заранее, что из человека может вырасти победитель?
У меня были разные спортсмены, которые уже были мастерами спорта, членами сборной. Но все-таки чемпионат Европы — это только первая ступень. Конечно, когда ты видишь перед собой и чувствуешь выдающегося человека, то, естественно, готовишь его к Олимпийским играм. И не просто к участию, а только к победе. Потому что если талант настоящий и ты с ним правильно работаешь — развиваешь, придумываешь методы воздействия на его психику и себя развиваешь параллельно с ним, чтобы бежать впереди него, уже выдающегося, — то, я считаю, обязательно будет результат.

Это правда, что с Алексеем Ягудиным вы начали заниматься после того, как от него отказался Алексей Мишин, решив, что он недостаточно перспективный?
Вы знаете, Алексей Николаевич от него не отказывался. У него просто было несколько учеников, и Леша чувствовал, что тренер любил больше Плющенко. Леша сам ушел. Притом что выиграл чемпионат мира, в общем-то, случайно. Его везти туда не хотели.
А вы увидели в нем незаурядную личность.

Сначала он ушел от Мишина, а потом позвонил мне. Да, я никогда не беру людей, которых не могла бы развить, не могла поменять. Я берусь только за тех, кого могу улучшить. Для того чтобы поразить.
Поразить прежде всего себя или...

Ну да. И их. Их. Поэтому они все катались для меня.
Татьяна Анатольевна, вы же начинали как фигуристка, катались в паре с Георгием Проскуриным. Но в 19 лет у вас была травма...
Да, я была в сборной команде страны, у нас было четвертое место в чемпионате Европы. Первыми были Белоусова — Протопопов, Жук — Горелик были вторыми, третьими — немцы, четвертыми — мы. То есть у нас были хорошие результаты. Но я выломалась, и мне прежде всего надо было освободить своего партнера, что очень тяжело. Потому что эта травма — привычный вывих плеча — она распространилась на два сустава. Я была профнепригодна. В 19 лет понять, что ты профнепригодна, — это трагедия. Я очень тяжело это переживала и хотела уже под трамвай, куда угодно...

Серьезно?
Да. Но я понимала, что это очень некрасиво, и что у меня есть мама, и вообще я должна как-то жить дальше. Тогда я решила идти в ГИТИС учиться на балетмейстерском отделении. Конечно, жаль, что я туда не пошла, потому что там преподавала великая балерина Марина Тимофеевна Семенова. Я преклоняюсь перед ее педагогическим талантом и перед талантом ее учениц, которые до сих пор преподают так, что я вижу ее почерк. Но папа, узнав, что это институт театрального искусства, сказал, что у нас артистов не было и не будет, и ты, Таня, собирайся завтра и иди на каток. Тогда же мне позвонил мой старый партнер, попросил помощи: уходил один тренер, а замены не было. Мне досталась группа десятилетних-одиннадцатилетних. Ира Моисеева в ней была, Андрей Миненков, Таня Войтюк... Это всё было очень давно, но кажется, что, в общем, было недавно, потому что жизнь пролетела очень быстро. Очень.

А вы ведь и тренерский опыт передаете, правильно?
Да, и считаю это одной из самых больших своих заслуг. Потому что это продолжение профессии. Я очень горжусь тем, что в России и во всем мире сейчас работает очень много наученных мною тренеров. Меня в спорткомитет пригласили работать именно для того, чтобы помогать тренерам сборной. А помогать и советовать мне совершенно не жалко, потому что у меня, слава богу, голова еще работает... Ну и продолжаю ставить программы. Я стараюсь не терять этот навык потому, что ставить очень тяжело. Мне все-таки 65 лет. Но я не могу, не могу без этого жить... Шура, что ты там ешь, Шура?

Это вы к пуделю обращаетесь?
Да, он мой друг. Шура, не ешь сливу, она кислая… Вернемся к нашему диалогу. Я передаю опыт, потому что работала во всех четырех видах — и со спортивными парами, и с танцевальными, и с девочками, и с мальчиками. Часто очень плохо себя чувствовала. Вот лечилась в Германии, сделала там операцию на позвоночнике. Это, конечно, никому не интересно. У меня были очень сильные боли в бедре. Но когда я выхожу на лед, мне лучше. Сейчас много времени провожу на катке — то стою, то сижу, то висну на бортике. Этот воздух наш сырой, эта музыка, которой я живу, эти дети, которым я нужна... Я должна их увидеть, раскрыть, заставить, я должна им помочь взять эту жизнь в свои руки.

Татьяна Анатольевна, насколько я понимаю, вы очень жесткая в своих требованиях. Андрей Букин где-то написал, что вы ему запрещали жениться, заводить детей, что только спорт, спорт, спорт.
Я уж не знаю, что он писал. Он ведь всё равно женился. А я ему говорила: не спеши. И ведь как только он женился и родил ребенка, то сразу развелся.

То есть вы еще и провидица.
Мне один тренер сказал: «Что с вами делать? Хоть глаза вам выколи». Ну если я это вижу, если я это чувствую наперед, ну что мне с этим делать? Я редко ошибаюсь, к сожалению. Потому что я этим живу, я этим болею, я это люблю, я это знаю, я об этом постоянно думаю.
 
Вы своим замечательным даром предвидения пользуетесь и в реальной жизни или только в профессии?
Что такое реальная жизнь? Для меня реальная жизнь — это та, которой я живу. Это семья, которая была. Да, сейчас ее нет, но нужно заботиться об Иле Моисеевне, Вовиной маме (Владимир Крайнев, муж Татьяны Тарасовой, выдающийся пианист и педагог, скончался в прошлом году. — Прим. ОК!). Я за последние четыре года похоронила всех своих близких… Но надо же дальше жить, жизнь же продолжается. Надо приносить какую-то пользу. У меня любимый племянник, его дети, мои друзья, у меня есть каток, без которого я не представляю свою жизнь. Даже не представляю, если поеду отдыхать, что я буду там делать? Я понимаю, что если я должна лечиться, то должна лечиться для чего-то. Правильно? Я должна лечиться, чтобы выйти на работу. Что же касается моей жесткости… Я не жесткая. На тренировке я не признаю дискуссий: если ты мне доверяешь, то ты мне подчиняешься. Я своих так люблю, что даже... мне кажется, что они замучены моей любовью. Не знаю уж, что у них остается в памяти, но я их действительно очень сильно любила. Я ведь развиваюсь вместе с ними и поэтому всегда больше слушаю, чем говорю. Потому что от каждого человека, особенно способного, можно получить что-то такое, что иногда не прочтешь в книгах.

Вы сказали, что хотели учиться на балетмейстерском факультете, но отец категорически запретил и вы послушались. Вы безропотно слушались отца, потому что боялись его?
Нет, он никогда не вламывался ни в мою жизнь, ни в жизнь сестры Гали. Мы не боялись его, боялись только расстроить. А вообще я совершенно непослушный человек — с детства никого не слушалась. У нас, вообще-то, было жестко в смысле дисциплины, но я всё равно всё по-своему делала. А семья у нас была довольно демократичная. И основой нашей тарасовской семьи была нечеловеческая любовь и забота друг о друге.

Ваш отец, Анатолий Тарасов, был великим тренером, он тренировал хоккеистов, настоящих мужчин. А как он вас воспитывал? Тоже по-мужски?
Он любил нас очень, но воспитывал по-мужски, да. Мне было четыре года, когда он научил меня плавать. Выбросил в море… Что было делать — я поплыла.

Я еще читал, что каждый день в 7 утра отец заставлял вас делать зарядку на улице.
Заставлял и очень правильно делал, я теперь это понимаю.

Скажите, а были у вас какие-то девичьи радости — куклы, например — или только спорт?
Мы же обожали то, что делали. Это было прекрасно. Мы с Милкой Пахомовой с пяти лет знакомы были. Целыми днями танцевали, придумывали эти танцы, нам было не до кукол. А тогда, в послевоенное время, знаете, у детей и не было кукол. Была какая-то одна, у которой голова отвалилась. Было одно яблоко в день, и за ним надо было стоять в очереди, а если очень хорошо жили, то два.

Вы с четырех лет вот так целенаправленно занимались фигурным катанием?
Ну да, но у нас был классический балет, были и народные танцы, и мы полюбили это на всю жизнь. Получается, что благодаря спорту у меня появилась страшная любовь к балету. Потому что всё, что показывали в Москве, что показывали в Ленинграде, Новосибирске, всё это я видела. Всё-всё. И я смотрела раз по двадцать все спектакли, которые шли в то время. Я смотрела все репетиции. Я даже помню репетицию Майи Михайловны Плисецкой «Болеро» Бежара… Я не знаю в Большом театре места, где бы я не стояла или не сидела на корточках. Я знала все составы исполнителей, дружила с балеринами. И этот мир подарила мне школа рабочей молодежи номер восемнадцать, в которой учились будущие великие режиссеры, актеры и танцоры. И в том числе танцоры ансамбля Моисеева. Дружба и с самим Игорем Александровичем Моисеевым мне подарила очень многое, потому что я и у него сидела на репетициях… Как это всё в молодости успевается — непонятно. (Смеется.)

А скажите, при этом насыщенном графике были какие-то влюбленности?
О чем вы говорите, Вадим?! Я три раза была замужем. Конечно, были романы, прекрасные романы… Но понимаете, страсть… страсть одна.

Это спорт?
Да, свое дело. Это не изменилось. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не закончила какого-нибудь настоящего университета. Жалко, что не удалось поучиться на филологическом.

Зато у вас были свои университеты...
Да, но мне бы это не помешало. Даже то, что я не родила ребенка, хотя я могла это сделать сто пятьдесят тысяч раз... Но это другой вопрос.
 
Вы не хотели родить ребенка, потому что считали, что это будет мешать делу?
Нет-нет-нет, просто так голова моя была устроена: я всегда считала, что это обязательно будет потом.

А потом время прошло.
А потом да, как-то... Но знаете, мы предполагаем, а бог располагает. Вот. Я так много помогаю своим ученикам. И я считала их совершеннейшими людьми. Вот сейчас внук Федя, сын племянника Леши, играет в хоккей и очень похож на прадеда. Он сейчас на летних сборах. Ему пять лет только исполнилось, а у него пять раз в день тренировки, заканчивают они в десять вечера. Мне это очень нравится, потому что это вырабатывает дисциплину на всю жизнь. И он старается, я вижу, как он, маленький ребенок, уже умеет терпеть. Потому что наша жизнь, и любая жизнь, требует терпения.

Татьяна Анатольевна, к вопросу о страсти. Насколько я знаю, вы очень быстро поженились с Владимиром Крайневым...
Через девять дней после знакомства. Да, да, да. (Смеется.)

Слушайте, это невероятно!
И прожили вместе 33 года.

Это какое-то легкомыслие — пойти в загс через девять дней знакомства.
Ужасное. Мама моя была просто в шоке.

Тем более у вас до этого уже было два брака. И у Крайнева один.
Да я вообще не собиралась, если честно. Умер мой второй муж...

Он спортсменом был?
Нет, он был инженером. У меня не было мужей-спортсменов. Как-то бог миловал. Первым моим мужем был актер Леша Самойлов, сын Евгения Валерьяновича и брат Татьяны Самойловой. Мы недолго жили — только год. Я влюбилась в «Современник».

После смерти второго мужа вы вообще эту тему для себя закрыли?
Да, и вот открыл ее, конечно, Владимир Всеволодович, Крайнев Вова. Бесценный человек, и совершеннейший ребенок. Очень сильный, очень талантливый, очень одаренный человек. Любящий жизнь, как никто не любил. С потрясающим чувством юмора — он просто из воздуха ежесекундно создавал шутки. Программы с его участием сейчас могли бы идти по Первому каналу, веселя всю страну. Вова часто говорил, что ему скучно жить, потому что он уже все книги прочел. Он был человеком широкой души, очень добрым. И его ухаживание привело меня в замешательство.

Интересно, как же он за вами ухаживал?
Вот так. Забрасывал цветами, когда цветов в стране не было. В первый день они с другом, пианистом Олегом Майзенбергом, пришли ко мне обедать, разбили сервиз, который у меня был, потому что изображали оркестр и литавры. (Смеется.) Мне же Вову нагадала бабушка одна... Я не хотела гадать, но она сказала: ты встретишь человека, с которым будешь счастлива всю жизнь, не смотри, что он небольшого роста. Он как бы артист, но не артист. Не тот, которого по телевизору и в кино показывают. Выходи за него замуж сразу, будешь как за каменной стеной. В этот же день я встретила его у нашей общей подруги.

А в какой из девяти дней вы познакомились с мамой Владимира?
Он женился, пока мамы, Или Моисеевны, тут не было — она была в этот момент в Кишиневе, где ухаживала за своей матерью. Та перенесла инсульт. Мы приехали знакомиться на один день. И бабушка, которая только заговорила после болезни, спросила у меня: «Какое у тебя образование?» Я замялась: я так много работала, то-се, пятое-десятое, стала самым молодым заслуженным тренером, я не успела еще... Ну, конечно, в институте физкультуры я получила образование. Кстати, оно мне очень пригодилось... В общем, она сказала: «Человек без высшего образования — это не человек, а скотина». Отвернулась к стене и больше не произнесла ни одного слова. Я так смеялась. Вообще они были очень веселые. Они и есть очень веселые.

Татьяна Анатольевна, ваш муж многие годы жил в Германии...
Да, работал там как лютый зверь. Он работал здорово. Я приезжала, и он ко мне приезжал, мы с ним всегда вместе отдыхали, когда у нас был отпуск... Мы разговаривали каждый день по телефону и каждые полтора-два месяца виделись. Он любил приезжать в Америку. Он ее обожал. Я объездила с ним всю Европу, была на его концертах и в Америке, и в Японии. Мне, конечно, очень повезло: я видела и слышала, как дирижирует Евгений Мравинский, была в Золотом зале Европы в Мюзикферайне. И всегда на концертах Володи залы были не то что полные, а переполненные, на овациях зал всегда вставал...

А Крайнев приезжал на ваши главные выступления? Например, на Олимпиады, где выступали ваши ученики.
Ну нет, у нас так не было принято.

Почему? Что плохого, если муж приедет на соревнования?
Ничего плохого в этом нет, но на соревнованиях я не живу своей жизнью. Я не могу в этот момент уделить внимания никому, кроме своих учеников. Володя вообще мной очень гордился. Как Юра Рост говорит: «Он тобой хвастался». Он же очень много мне помогал. Он играл рапсодию на темы Паганини для Бестемьяновой с Букиным. Это Вова придумал мне театр, который существовал у меня 14 лет, написал мне всю программу, которую я поставила в театре, все 14 балетов. Он принимал активное участие в моей жизни, но на мои соревнования... Я привыкла одна. Одна быть против всех. Многие тренеры с мужьями ведут этот бизнес. Или там муж журналист… Я привыкла рассчитывать только на себя и на своего ученика. Я не привыкла быть с поддержкой.

И так было всегда? Даже когда вы были замужем за Крайневым?
Знаете, только когда его потеряла, я поняла, что у меня была спина. Сейчас я это понимаю... Мне тяжело. А с ним было жить очень легко, потому что мне ни в чем не было отказа. И он никогда меня не спрашивал, куда я трачу деньги. Хотя я никогда не хотела ничего умопомрачительного... Мне все равно, на какой машине мы ездим, с какой сумкой я хожу. Я лучше деньги истрачу на костюмы для спортсменов, лучше заплачу за музыку, которую мне принесут первой, или отдам девочке, которой я помогаю вот уже двадцать лет, она из детдома, и у нее двое детей. Для меня это важнее, чем выглядеть модно.

Вы по натуре максималистка?
Да. К сожалению.

В ледовых шоу, в которых вы судите в последние годы...
Они сделали меня знаменитой. (Смеется.)

...вами все восхищались, но и боялись как огня. Мой брат Игорь, участвуя в «Ледниковом периоде», был счастлив, когда вы говорили ему какие-то добрые слова. Так же радовались и все спортсмены-олимпийцы, участники шоу.
Видимо, я у них не вызывала раздражения или мои оценки были правильные, что они на меня не обижались.

Ну, вы же можете какие-то добрые слова сказать авансом.
Если вы послушаете, я всегда оставляла надежду, потому что я их очень любила и уважала. Потому что у нас очень тяжелый труд. Нам кататься больно. И падать тоже больно. И они все были очень травмированы.

Татьяна Анатольевна, а кто ваш любимый ученик? Леша Ягудин, наверное?
Да все мои любимые. И Кулик, и Мао Асада, японка, и Саша Коэн. И Моисееву с Миненковым неповторимых любила, и Бестемьянову с Букиным — я в разные годы была с ними счастлива по-своему. Просто Лешка, может быть, мне тяжелее всех достался. Я хотела всему миру показать, какой грандиозный у этого человека талант. И мне удалось. Потому что я одна как будто повалила Берлинскую стену — против меня были все: страна, федерация... Они не хотели, чтобы Леша победил, потому что первым для них был Плющенко. А я знала, что мы выиграем. Вот знала, хоть меня убей. Это было перед Олимпийскими играми в Солт-Лейк-Сити.

А скажите, пример отца, чему он вас научил в жизни? У него же непростая судьба: его в 56 лет отправили на пенсию...
Я с самого детства знала, что он гений, что он великий. Именно великий. И другого такого тренера в мире нет. И придется им всем смириться с этим. Пусть восемнадцать раз выиграют подряд, потом будут сравниваться с ним… Я поняла, что завистников и бездарей больше, чем порядочных и талантливых людей. Но бездари знают, что талантливые люди очень уязвимые, и стараются кусать их за все места — этим бездарям надо же как-то выживать… Но отец и на пенсии всё равно постоянно что-то придумывал — занялся «Золотой шайбой». И «Шайба» живет до сих пор, и оттуда черпают силы наши хоккеисты. Но еще ни один дворец в стране не назван его именем. И в Москве, на Аллее Славы в ЦСКА, его бюст стоит только три года. Это всё приходилось пробивать. Ужасно. Но ничего, главное — быть здоровой духом. Даже на коляске можно кататься и приносить пользу. Мы видим, как наша... Самая сильная сборная у нас какая?
Паралимпийская. Это о чем-то говорит? Можно, сидя на каталке, приносить большую пользу стране.

У вас все-таки такая оптимистичная натура, Татьяна Анатольевна!
Ну, надо же жить как-то, правильно? Что же делать? Надо жить и смотреть вперед.

Читатйе полную версию интервью в журнале ОК! № 34

Автор: Вадим Верник

http://www.ok-magazine.ru/stars/interview/item25136.php

93

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/73c/73c60f066c8e7f0744c39b25385511a6.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/df8/df8b49fe5cba3fe2e71f63122698b86e.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/162/162c86a5234b95aaadc099f8a92f1bb5.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/c67/c672a601e6174cb818f7425bc546dcb8.jpg

94

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/876/876cb75b79e63487a38885c0b1803ab1.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/09d/09db9d2e236274f4aee2ea77fe0cfa91.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/fa4/fa4119f2e0a4ca21d3c2b27b8eeb3000.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/85b/85b3a07466262ed4c8c517076afb1dbd.jpg

http://www.ok-magazine.ru/upload/iblock/d25/d251ea6971b57fa71706859107d0334b.jpg

95

http://s1.uploads.ru/t/nBXSR.jpg

96

«В Сочи нам будет за кого болеть»

Заслуженный тренер России Татьяна Тарасова
ОКСАНА ТОНКАЧЕЕВА

Приближается очередной зимний спортивный сезон, который уже будет иметь статус предолимпийского. И на минувшей неделе на нескольких катках Москвы и Подмосковья прошли контрольные прокаты лучших российских фигуристов. Консультант нашей национальной команды, заслуженный тренер СССР и России Татьяна ТАРАСОВА поделилась с «Новыми Известиями» своими впечатлениями от увиденного.

Свернутый текст

– Татьяна Анатольевна, первые впечатления радуют?

– Да, я вижу положительные сдвиги, вижу, что люди растут. Вот взять хотя бы танцы. Ксения Монько с Кириллом Халявиным, Катя Боброва с Димой Соловьевым перешли к Саше Жулину, Катя Пушкаш с Джонатаном Гурейро – к Коле Морозову, и сразу стал виден результат. Это ведь очень важно – найти своего тренера, которому бы полностью доверял, с которым бы хотел работать 24 часа в сутки... Вот мне кажется, танцоры наши нашли себе правильных тренеров, появилась конкуренция в группах, и теперь каждый из них будет работать еще больше, и у нас появится настоящее танцевальное движение.

– Как это было в ваше время, когда в одной группе катались сразу три-четыре сильнейших дуэта...

– Как это было всегда – несколько тренеров рано или поздно рождают что-то интересное, выдающееся. Ведь задача тренера – заразить. А потом уже научить. Заразить своим трудолюбием, своим пониманием фигурного катания, своим отрешением от всего остального... Ученики должны хотеть нравиться тому, кто для них работает, кто для них выдумывает программы. Вот самое главное. Не судьям. Это все вторично. Не судьи развивают спорт. Это нужно понять всем на всю оставшуюся жизнь. Это тренер и спортсмены, помешанные, заболевшие своей профессией, развивают наше любимое фигурное катание и двигают его вперед. Вот и мы старались так работать. Я – на Стадионе юных пионеров, напротив – в «Динамо» – тренировала Елена Чайковская, а в ЦСКА – Станислав Алексеевич Жук. И это были золотые годы нашего фигурного катания...

– А сейчас, когда на последнем чемпионате мира мы снова остались без медалей в танцах, говорят о том, что в этой дисциплине Россия потеряла свое направление, свое лицо, согласны?

– Я думаю, мы его обретем, если у нас будут работать разные тренеры. Во всяком случае, уже сейчас видно, что наши дуэты стали другими. Мы видим, по какому пути они идут. На мой взгляд, они идут по пути развития. Саша Жулин, Игорь Шпильбанд, Леша Горшков, Светлана Алексеева, Коля Морозов, Саша Свинин – у них у всех разные пути. Посмотрим, во что это выльется. Еще раз скажу: именно в конкуренции рождается мастерство и настоящее тренерское соперничество. Судьи могут решать по-своему, но жажду борьбы между людьми никто не отменял.

– К слову, олимпийских чемпионов Ванкувера и чемпионов мира последних лет в танцах на льду канадцев Вирчу/Мойра и американцев Дэвис/Уайт подготовил знаменитый тренерский дуэт Марина Зуева – Игорь Шпильбанд. Как вы думаете, их разрыв, который летом потряс мир фигурного катания, отразится на учениках?

– Думаю, к сожалению, отразится. Такие вещи не проходят бесследно. Марина с Игорем не только делали чемпионов, они развили и вывели на новую высоту наши танцы. Мне очень жаль, что они, как и многие молодые люди, не вытерпели друг друга. Хотя мне кажется в том, чтобы этот творческий союз разбился, был заинтересован кто-то третий. А возвращаясь к предыдущему вопросу… Я, конечно, вижу и недостатки. И в этом смысле моя работа как консультанта сборной не из приятных.

– Почему?

– Потому что я говорю и неприятные вещи. Стараюсь донести до спортсменов, тренеров то, что, может быть, им никто больше не скажет.

– Встречаете понимание?

– Не всегда (улыбается). Но я все равно говорю – на будущее. Стараюсь быть максимально полезной тому, кто нуждается в моих советах. Надеюсь, что меня услышат. Я благодарна Люде Калининой за то, что она мне доверила сделать короткую программу для своих учеников Базаровой и Ларионова. Они – очень красивый дуэт. А главное – это очень работящая пара. Я давно не делала постановки именно для спортивных пар, и сейчас очень старалась.

– Помимо танцоров на кого обратили внимание по ходу контрольных прокатов?

– Очень хорошее впечатление произвели Таня Волосожар с Максимом Траньковым, Аделина Сотникова, Юко Кавагути с Сашей Смирновым. Их произвольная программа меня потрясла… Ну а ошибки, которые были почти у всех… Так эти прокаты для того и нужны, чтобы как можно раньше показать себя на публике. Я вообще была за то, чтобы летом делать 10–12 подобных выступлений, потому что на таких вот показательных прокатах очень хорошо видны и собственные ошибки, и тренерские. И главное – еще есть время, чтобы что-то исправить.

– Предолимпийский сезон – особенный?

– Мне кажется, каждый сезон особенный. Потому что каждый из них – это ступени роста и ступени мастерства. Вот в субботу на лед вышел Женя Плющенко, которого я бесконечно уважаю. Бесконечно! Я, можно сказать, просто его фанатка. Так вот, Женя уже зрелый мастер, четко знающий, чего он хочет. Но вышел и сделал четверной сальхов! В 30 лет! И два тройных акселя в придачу! Он, точно вам говорю, и четверной тулуп сделает в своей программе, и в этом случае будет возможна его победа на Олимпийских играх в Сочи. Он к этому готовится, это видно по его телу, по его отношению к работе, по его блеску в глазах. Я обожаю на это смотреть.

– Понаблюдать за вами во время выступлений наших фигуристов, и такое впечатление, что вы хоть и сидите за бортиком, но сами там, на льду…

– А так и есть на самом деле. Ведь фигурное катание – это наше все, без чего мы не можем жить. Без чего я себя не мыслю. Почему спортсмен выходит на лед снова и снова? Для того чтобы сказать себе еще раз: я могу. Я это смогла, я это преодолела. Здесь нет никакой хитрости. Ты пропускаешь всю эту гамму чувств через себя, «катаешься» вместе с ними, дышишь каждой программой...

– А в ледовом телевизионном проекте мы вас увидим?

– Если Первый канал и лично Константин Львович Эрнст не закроют программу, для которой так много сделал Илюша Авербух, то с удовольствием поучаствую в очередном проекте. Это ведь не просто развлекательное шоу, а кладезь мастерства и творчества для самих фигуристов, их тренеров. Не говоря уже о том, что программа, в каком бы формате она ни была, любима народом. Я сегодня не могу пройти по улице – меня останавливают люди и просят продолжать радовать их. Но не все в наших силах. Хотя мне кажется, было бы правильно оставить «Ледовое шоу» до Олимпийских игр в Сочи. Люди смотрят, начинают больше любить и понимать наш вид спорта, проявлять к нему интерес. Болельщиков у нас к домашним Играм только бы прибавилось. Ведь мы растем, идем вперед, и в Сочи будет за кого болеть...

http://www.newizv.ru/sport/2012-09-18/1 … asova.html

97

Татьяна Тарасова: "Не бывает,  чтобы трудности раз - и закончились"

http://ss.sport-express.ru/userfiles/press/2/24762/36647_345px.jpg

Воскресенье. Москва. Татьяна ТАРАСОВА и Максим КОВТУН. Фото - Федор УСПЕНСКИЙ "СЭ"

Она может не иметь личных учеников, не приезжать на соревнования, но тем не менее постоянно остается на виду и на слуху. Разговариваешь с тренерами: "Тарасова посоветовала..." Начинаешь расспрашивать спортсменов: "Тарасова поставила..."

В этом сезоне мы встретились с выдающимся тренером на базе фигуристов в Новогорске еще до начала закрытых контрольных прокатов.

- Так не о чем же еще разговаривать! - удивилась Тарасова на просьбу об интервью.

Свернутый текст

- Я хотела поговорить о тенденции, наиболее сильно набравшей обороты именно сейчас. Имею в виду стремление помогать российским спортсменам, что называется, "всем миром".

- Эта тенденция не сейчас сложилась. И я рада, что в каком-то отношении стала инициатором тренировок в США у Игоря Шпильбанда одной из сильнейших российских танцевальных пар - Екатерины Рязановой и Ильи Ткаченко. Я ведь и сама никогда не работала одна - мне всегда помогали очень сильные специалисты.

- Тем не менее именно сейчас стало бросаться в глаза, насколько "открытым" становится российское фигурное катание: Алексей Горшков едет с учениками в Америку к Шпильбанду, не стесняясь признать, что многому учится сам. Паскуале Камерленго приезжает работать над программами к Алексею Мишину, несмотря на то, что у его супруги Анжелики Крыловой - своя танцевальная школа, в работе которой он тоже принимает самое активное участие.

- Меня это как раз не удивляет именно в силу того, о чем я уже сказала: я так работала последние десять лет. И с американцами, и с израильтянами, и с японцами, и с канадцами... Никого же не удивляло, когда ко мне в Новогорск несколько лет назад приезжал Эван Лайсачек? Жил две недели на базе, похудел на десять килограммов, а главное - на всю жизнь получил представление о том, как нужно относиться к тренировкам, если хочешь побеждать.

Просто когда работаешь со своими, этого никто не замечает. А стоит уехать к Шпильбанду... Хотя Шпильбанд - тоже свой. Он же много лет у меня в театре катался. А в Америке вырос в хорошего тренера. Вместе с Мариной Зуевой. Больше всего я расстроена в этом году тем, что они расстались. Потому что вдвоем они очень серьезно двигали мировые танцы наверх.

- Вы хорошо знаете обоих специалистов, приезжали к Зуевой и Шпильбанду в США. Не пытались как-то предотвратить распад столь уникального тандема?

- Я не даю советов, когда меня о них не просят. Мне просто очень жалко, что Марина с Игорем больше не работают вместе. Я по-прежнему уважительно отношусь к обоим, но... мне правда жаль. Очень.

Не думаю, что мы вправе обсуждать и тем более осуждать этот разрыв. Можем только наблюдать за тем, что будет дальше. Не исключаю, кстати, что все эта история приведет к одному: разрыв между лидерами и всеми остальными в танцах заметно сократится.

- Почему вы так считаете?

- Только по той причине, что и Марина, и Игорь уже работали поодиночке. И результаты их спортсменов были не столь впечатляющими, как те, которых они добились вместе. Это все сложно - у меня ведь тоже в тренерской жизни случалось подобное. Работать вместе двум сильным тренерам не так просто: это тоже конкуренция, причем каждодневная. Но - посмотрим. С моей точки зрения, вся эта ситуация дала совершенно реальный шанс остальным танцорам приблизиться к лидерам. Вопрос только в том, сумеют ли они этим воспользоваться.

- Вы часто посещаете тренировки российских танцоров. Как оценили бы ситуацию, которая сложилась в этом сезоне?

- Мне не хотелось бы распространяться на эту тему. Давайте подождем начала соревнований.

- На кого сейчас направлено ваше внимание в большей степени?

- Я делала короткую программу для Веры Базаровой и Юры Ларионова, помогала им в тренировках, активно привлекала к этой работе Яну Хохлову.

- Разве Яна работает не с танцорами?

- Она работает прежде всего там, где она нужна. Много возилась на сборе в Андорре с фигуристами Лены Водорезовой (Буяновой. - прим. Е.В.), помогала Алексею Горшкову с поддержками для Рязановой и Ткаченко. Мы их отправили к Шпильбанду с десятью уже фактически готовыми новыми поддержками - чтобы Игорю было из чего выбирать.

Я, в свою очередь, стараюсь постоянно учить Яну. Вижу, что в ней есть нацеленность на тренерскую профессию, она ее понимает. Это очень важное качество. Далеко не все спортсмены умеют работать, когда эта работа направлена не на них самих, а на другого человека.

Точно так же мы приходили на тренировки к Саше Свинину и Ирине Жук. Очень надеюсь, что их танцевальная пара завоюет в этом сезоне золото чемпионата мира среди юниоров. Я была на тренировках у Натальи Павловой и Артура Дмитриева, смотрела на их пары и могу сказать, что увиденное мне понравилось. Еще сделала программы для Максима Ковтуна. Вот примерно так я распорядилась собой этим летом. Если бы у меня был свой каток, свой лед, я совершенно не исключаю, что уже с этого сезона стала бы работать не "на подхвате", а полномасштабным тренером.

- Сдвигов в этом направлении до сих пор нет?

- К сожалению. Возможно, удастся реализовать это с помощью Ирины Винер - у нее есть планы построить каток.

- Когда вы соглашались начать работу с Ковтуном, вас не смущало, что летом его выгнал из своей группы Николай Морозов?

- Считаю, что талантливых мальчиков, в которых уже вложено очень много тренерских сил и которые находятся в очень сложном периоде взросления, не стоит пинать ногами. А стоит воспитывать и приучать к профессиональной работе. У нас в стране таких мальчиков не так много, к слову. Не нужно даже вспоминать про пальцы одной руки - боюсь, что эти пальцы останутся свободными. Сейчас Максим очень хорошо работает, им довольна Лена (Буянова. - Прим. Е.В.), я же с удовольствием вызвалась помочь, чтобы у парня не пропал сезон.

- Год назад, когда мы с вами разговаривали об Аделине Сотниковой, вы сказали, что в связи с переходным возрастом ее ждет, возможно, самый сложный сезон в ее жизни. Сейчас вы продолжаете работать с этой фигуристкой?

- Только тогда, когда об этом просит ее тренер. Аделине я поставила произвольную программу и один показательный номер.

- А не жаль, что такую роскошную программу, как поставленное вами прошлогоднее "Болеро", Аделина катала столь непродолжительное время и не в самом лучшем для себя сезоне?

- Она оставила эту программу как одну из показательных. Мы переделали костюм, так что "Болеро" стало восприниматься еще лучше. Когда летом Аделина ездила на выступления в Японию, на этой программе все вставали.

- То есть можно говорить, что трудности переходного периода позади?

- Так не бывает, чтобы все трудности раз - и закончились. Одни заканчиваются, за ними приходят другие. Но мне нравится, как Аделина тренируется, какой она стала. Она - другая.

- Мао Асада тоже приезжала к вам этим летом?

- Да. Я ставила ей произвольную программу. Потом Мао приезжала еще раз в связи с тем, что летом технический комитет Международного союза конькобежцев в очередной раз изменил правила, и постановку пришлось переделать с учетом новых требований. У нас же техком почему-то не задумывается о том, что большинство программ ставится в мае...

По этому поводу я даже написала письмо Оттавио Чинкванте (президент ISU. - Прим. Е.В.). В том числе и о том, что считаю не очень правильным вносить какие бы то ни было изменения в правила за год до Олимпиады. Мы, кстати, разговаривали на эту тему с Ириной Винер, и она сказала мне, что в художественной гимнастике все изменения в правилах прекращаются за два года до Игр. Мне кажется, это гораздо более правильным.

Предложения об изменениях, насколько мне известно, внес канадский тренер, у которого я не назову вам ни одного ученика - просто не знаю таких. Должна сказать, что меня сильно поразила формулировка, объясняющая необходимость изменений: "Для того чтобы судьям было легче". Если судьям так тяжело отличить творческую дорожку от технической, пусть сидят дома.

- Возвращаясь к танцам, с которых мы начали разговор: на какой из российских дуэтов сделали бы ставку в этом сезоне лично вы?

- Боюсь даже что-то предполагать. За третье место в сборной будет страшная борьба. Которой мы не видели много лет. Хотя почему только за третье? За все остальные - тоже. Не нужно никому подсуживать, кого-то тянуть. Нужно просто смотреть, как спортсмены разберутся между собой. Скажу честно: даже не представляю, чем эта борьба может закончиться.

Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ

http://winter.sport-express.ru/figuresk … ews/24762/

98

http://i1.woman.ru/images/article/6/b/img_6bee362d72eadefd9c1e13e95be0549d.jpg

Татьяна Анатольевна с внуком на открытии ГУМ-катка

http://www.woman.ru/stars/backstage/art … eaflet=2#7

99

Татьяна Тарасова рассказывает о личном Ольге Ципенюк

"Я тоже была счастлива, ведь я была замужем за Вовой Крайневым"

Про корни

У нас в семье перед всеми ставилась какая-то сверхзадача. И я тоже такая получилась — от осинки не родятся, знаете ли, апельсинки. Папа стоял во главе всего. С детства помню, что в доме был траур, когда папа проигрывал, и счастье, когда он выигрывал. А у него реакция была всегда одна и та же — его рвало. И если проигрывал, и если выигрывал — вегетатика такая была. Я в него. Папа вставал в четыре-полпятого утра и бесконечно писал — упражнения, планы тренировок. Он совершенно, ну совершенно неленивый был человек. А мама — еще в десять раз неленивее. Она была внутренний лидер семьи. Потому что папа занимался самым великим делом — ну представьте, как жить с таким человеком? А мы с сестрой — мы имели все, вот просто все, о чем могли только подумать. Мы были окружены любовью. Галька моя любимая... Вчера было три года, как ее нет. Она преподавала русский и литературу. Когда она умерла, ее ученики справляли поминки в Америке, в Москве... Уже пожилые люди — они воспитывают своих детей так, как их самих воспитала Галя. Они собираются в день рождения Пушкина, вы это понимаете?

Свернутый текст

Родители никогда не расходились во мнении, я выросла в полном ощущении гармонии между ними. Ну, были какие-то, наверное, сложные моменты у них. Были ли ситуации, когда папа стоял перед выбором, не знаю. Это была взрослая тема, не хочу вспоминать. Но мы держались единым фронтом с мамой. 57 лет родители прожили вместе, и я никогда не испытывала такого счастья, как у них на золотой свадьбе. Когда на старости лет папа уже лежал на даче, он говорил — я так люблю слушать, как вы там щебечете... Потому что девочки, потому что все вокруг него. Мы всегда понимали, что у нас папа — гений. И он тоже это понимал. Может, я бы большего достигла, если бы побольше его слушала.

Про детство

Я себя вообще помню очень рано, с того момента, когда меня собака укусила за нос и за глаз, мне не было двух лет. Мы ходили с мамой на матчи, я помню этот лед на "Динамо", холод ужасный... Еще помню, что все вокруг было черным — люди в габардиновых пальто, воротнички эти каракулевые. Мама меня к себе прижимала и говорила, смотри, там, на льду, папа, вон, видишь, у него волосы белые, вьются. Ну представьте, залитый лед и там, далеко внизу, крошечные люди. В шлемах! А мама любовалась его волосами. Да как это можно было увидеть, с такой высоты?! Конечно, она не видела, и я не видела, но вот в памяти у меня это осталось. Потом я стала кататься. Меня на "фигурку" проклятую волоком волокли, мать била, тащила силой. У меня было совершенно безоблачное детство, но лупили меня как сидорову козу. Я была неслух ужасный, она меня звала "поперечница" — во мне был дикий дух противоречия. Да, вот так — сначала меня били, потом тащили, потом я не хотела, потом хотела... Вообще-то я хотела танцевать. Но папа был против. Он жестко сказал — артистов у нас в доме не будет. И я ему была очень благодарна за то, что он мне вот так дважды определил профессию.

Про учебу

Школу я любила. В доме было не принято делать что-то вполсилы, делаешь — делай хорошо, поэтому учебой никто не интересовался. И вдруг мама увидела, что у меня тройки. До этого я была отличницей, но уже начались соревнования, я стала пропускать учебу. И мама просто пришла в ужас. Мне было сказано все, что положено, тройки были исправлены на четверки. Но если свекровь Иля Моисеевна кричала мужу моему, Вове, в детстве за одну четверку: "Проклятый двоечник!", то мне никто ничего не кричал, этого в принципе не было.

Про любовь

Если говорить о любви, то, наверное, больше всего я любила свою профессию. И себя в этой профессии, не себя лично, а возможность творить. Вообще, мои мужья — не знаю, как они делили меня с моей работой. И не могу сказать, что я с этим справилась на сто процентов. Всегда стоял вопрос — или меня воспринимать так, или никак, я никогда не пыталась себя ломать. Душа ведь одна у человека и отдать ее можно только чему-то одному.

Но в семье я была тоже счастлива — ведь я была замужем за Вовой Крайневым, а он был гений. Говорил, что ему скучно жить, потому что он все прочел. Музыка, книги и мама — вот три главных его любви. Я тоже была в его жизни, но мною он гордился. И по-настоящему уважал мою работу. 33 года мы прожили вместе — я, он и Иля Моисеевна, моя свекровь Ей сейчас 94 года. У нас не близкие, у нас хорошие отношения. Она честна со мной, а я забочусь о ней. Она любила только Вову, она одна его воспитала, я это понимаю. Сами подумайте — никто еще из музыкантов на спортсменке не женился. А Вова очень любил спорт и на сюпке женился. "Сюпка" — это я, я же со стадиона Юных Пионеров. Я была избалована его любовью. У нас были абсолютно одинаковые понятия о том, что хорошо, что плохо, что такое подлость, что такое отношения... Мы были как люди одной крови, и это очень важно: страсть уходит, а вот это, базовое, остается. А как я была счастлива на его концертах, по-настоящему счастлива, я впитывала это! Сколько я дома послушала, когда он репетировал... Я сидела на репетициях Мравинского и Светланова, Дмитриева и Сондецкиса, была у них со Спиваковым на концертах во Флоренции... С Первым концертом Чайковского объехала с ним всю Японию. Ну когда бы, ну с кем бы я еще так... А что врозь с Вовой мы часто были — ну и что, ну и что! Так многие люди живут, которые занимаются искусством, что же делать... Вова был необыкновенный. Он подарил мне невозможное счастье — счастье общения и счастье музыки, так важной для меня. Это был абсолютно счастливый человек — совершенно не зацикленный на себе. То есть он знал себе цену, высокую цену, потому что играл так, как не играл никто. Но у него был такой, знаете, легкий талант. Он никогда не выставлял его наружу при общении с людьми. Хотя был, я считаю, небожителем.

Про успех

Все тренеры — эгоисты. Я не просто бескорыстно это делаю, нет, я без этого не могу. Это и есть та настоящая, огромная любовь, без которой невозможно дышать. Это не отпускает ни на минуту. Только такие вот придурки добиваются успеха... я так думаю. Эгоизм этой профессии в том, что, что бы ни случилось, ты идешь сюда, на каток. И если ты что-то слушаешь, читаешь или смотришь в театре — все, что видишь и слышишь ты снова и снова пытаешься применить в своей работе. Ты отвечаешь за судьбы талантливых людей, которых взял, ты все время должен себя для них развивать, оставаться на плаву и быть интересным. Поэтому я уважаю людей в разных профессиях, таких, которые, не жалея живота своего, путем работы безумной и человеческого мозга чего-то добились.

Про важное

Я не предам. Никого и никогда. И я никогда не понимала людей, которые уезжали отсюда. Не то чтобы я говорила про предательство Родины, но все-таки... Пока это не коснулось меня лично, моих друзей — я просто не понимала, как это хорошие люди могут из этой страны уехать. Но потом я поняла, что у них просто не было выхода. Я вообще не прощу измену, несправедливость по отношению к кому угодно, не только к себе. Если я была абсолютно открыта, а это использовали мои друзья, такого тоже ни простить, ни понять не смогу. Еще — я ненавижу просить. Могу попросить для кого-то, но не для себя. Уж если они не считают нужным "Мега-спорт" — вот этот дворец — назвать папиным именем, назвать дворец спорта именем Анатолия Тарасова... Я просила Лужкова, которого очень уважаю,— отказал. В стране — в этой стране! — нет ни одного катка имени Анатолия Тарасова!

О дружбе

Мои друзья — это Вовины друзья, музыканты, музыкальные критики. Еще подруги, одна — с которой я прошла всю свою жизнь, вторая, третья... Их подарила мне судьба. Мне кажется, я умею дружить. И ради дружбы готова многое терпеть, и чужое горе чувствовать как свое. Друзья заменили мне семью, любовь к которой была безграничной. Может быть, если бы был у меня ребенок — не было бы такой любви к друзьям, ушло бы это частично на него... Многие из моих друзей в Америке, но это все равно близкие люди, я не могу без них жить. Хотя... Вообще-то я не могу жить без любви, поэтому мне сейчас очень тяжело.

Про свободу

Я очень свободный человек, я ощущаю это изнутри. И не подстраиваюсь ни под кого. Если ты убежден — надо идти и говорить о том, в чем ты убежден. И я пошла на Поклонную гору, потому что я убеждена, что сегодня, именно сегодня, нам надо выбирать его. Путин — тот человек, который сегодня нужен этому народу, нас, русских, ни на минуту нельзя оставлять свободными. Нельзя оставить государство на тех людей, которые себя сегодня позиционируют... ну, как сказать... Вот Кудрин — он туда не пошел. Я ведь за всем, за всем этим слежу — что "Дождь" покажет, что Познер скажет. Вы посмотрите, что сейчас даже по Первому каналу говорят — раньше уже давно бы всех посадили! Люди просто забыли, как это бывает. Другое дело, что говорят одно, а делают другое... Ну, тут уж от конкретных людей зависит, от их совести. И вот как раз с этим — с совестью — проблема. И все равно, я уверена, что Путин — это правильно.

Про веру

Я крещеная. Крещеная Олимпиадой. В 1992 году с Климовой и Пономаренко я приехала в Альбервиль, имея практически безнадежную задачу — выиграть во Франции у французов. Я вошла на территорию Олимпийской деревни, там стоял батюшка, сказал, что он мой давний большой поклонник. Я говорю: "Батюшка, молитесь за нас. Вот у меня такая ситуация, практически безнадежная. Если выиграем, приходите утром меня крестить". Мы выиграли. Батюшка пришел назавтра в 10 утра.

Я так думаю, что человеку, который верит, ему легче жить. Хотя мне легче не стало. С тех пор, как случилась беда с моей сестрой Галей и с Вовой — а они были чистыми ангелами,— я вообще не понимаю, как это в церкви все устроено. Не могу туда пока войти. Не могу поверить, что все предрешено на небесах и что кто-то все сделает для меня. Мне надо знать, что я, как та трудолюбивая обезьяна, буду пахать и мои ученики выиграют. С Богом.

Про страх

Боюсь болезней близких людей. От этого страха и вообще по своей сути человеческой я могла бы заботиться об инвалидах. Я точно знаю, что им нужно и как это обеспечить. Если бы у меня были деньги, я построила бы свой каток и обязательно рядом сделала бы центр инвалидов. Вот вы задумывались, почему у нас параолимпийцы самые сильные в мире? Да потому что только таким путем они могут вырваться из этого ужаса и заработать нечеловеческими усилиями хоть какую-то крупицу нормальной, достойной жизни.

Про деньги

Деньги — это средство безопасности. Только я обращаюсь с ними нерационально. Точнее сказать — безобразно. Деньги нужны, чтобы чувствовать себя свободным, а еще — лечиться у врачей. Тогда ты чувствуешь себя хоть немножко защищенной. Я делала в Германии тяжелейшую операцию с заменой позвонков — это тоже вопрос денег. Слава богу, у меня есть немецкая страховка, но я смогла себе позволить привезти свою русскую подругу, няню. Это деньги. Машина — она тоже должна быть хорошая, потому что очень болит спина. Это опять деньги. А сами по себе деньги для меня ничего не значат. Больше всего я люблю тратить на подарки. И много кому помогаю, просто не пиарюсь. Деньги нужны, чтобы моя оставшаяся семья жила нормально. Чтобы моя свекровь жила в том же доме, где мы жили с Вовой, и смотрела на те рояли, на которых он играл. И для этих денег мне нужно работать. И быть востребованной. А чтобы быть востребованной, нужно собой заниматься. А чтобы собой заниматься, нужны деньги. Не хочу умереть нищей, как мой папа.

Про детей

Жалею только об одном — что не родила ребенка. Было ли это сознательным решением? Нет. Просто все время казалось, что мне восемнадцать и все как-то еще будет... И то, что я этого не сделала, конечно, глупость ужасная... Я думаю, это был единственный неправильный шаг в моей жизни. Потому что я бы осчастливила Вову. Но так уж получилось. Я поехала на сборы, куда мне не нужно было ехать, а надо было лечь и лежать... А я поехала в Одессу. Потому что Роднина вернулась в спорт, родив ребенка, и мне надо было ее принимать. И я попала в больницу. Я не принимала никакого решения — просто попала в больницу. Врач сказал: "Не езжай". А я подумала, будь что будет... И сейчас рядом со мной нет близкого человека. Но главное — Вова! Вова должен был быть отцом ребенка. Он был бы потрясающим отцом. И вот этого, настоящего, в моей жизни не было. Да... Эта профессия в чем-то ужасно разрушительна. Ужасно. Но что бы ни случилось — ты идешь сюда, на этот лед.

Про себя

Какая я? Проклятая. Проклятая этой работой. Говорят, я добрая. Наверное, чрезмерно. Еще — не помнящая зла. И — очень редко — не прощающая подлость, но чужим. Своим я все прощу, вернее — не замечу. Я — прямая очень. Я — хитрая, нехитрых тренеров не бывает. Но, главное — я всегда готова помочь. Как Галя, как мама, в ущерб себе — все равно как. Вот я с вами говорю, а у меня дико болит голова. Но я не могу раньше времени закончить разговор, потому что я очень ответственная. Быть менее ответственной — легче.
За и против
За

"Когда она приехала из Америки, у нас сложился своего рода тренерский дуэт. Я просто поразилась этой женщине. Начнем с того, что это просто великая женщина с огромной душой, которая беспокоится в общем-то о каждом спортсмене — своем или чужом. Если у кого какая беда или что-то происходит, Татьяна Анатольевна принимает непосредственное участие. Ее не надо об этом просить. Самое главное, что это прекрасный тренер, под руководством которого, я думаю, мечтали бы выступать все спортсмены мира. Это человек огромного фанатизма, очень любящий свою работу".

Елена Водорезова, фигуристка и тренер

Против

"Татьяну Анатольевну знаю хорошо, она мой тренер, в свое время я сама от Жука к ней ушла. Но зависеть от ее настроения, от ее больной головы — поздоровается она со мной, не поздоровается — не хочу и не буду. Да, мы образованные люди. Можем по памяти прочитать всего Пушкина, цитируем Гомера. Мы очень образованные, но крайне нецивилизованные. Мы не умеем общаться. Иностранные тренеры уже гадают: интересно, на этом турнире Тарасова с Дубовой подерутся или Мишин с Чайковской?"

Ирина Роднина, фигуристка и тренер

Официально
Татьяна Анатольевна Тарасова

Родилась 13 февраля 1947 года. Когда ей было 5 лет отец, знаменитый хоккеист и тренер Анатолий Тарасов, поставил ее на коньки. Татьяна победила на Всемирной универсиаде в паре с Георгием Проскуриным. Когда ей было 19 лет, была вынуждена завершить карьеру фигуристки из-за травмы.

В 1969 году окончила Государственный центральный ордена Ленина институт физической культуры. С 1967 года тренирует фигуристов. Тарасова подготовила больше будущих чемпионов мира и Олимпийских игр, чем какой-либо другой тренер.

Она воспитала 11 олимпийских чемпионов, ее ученики завоевали в общей сложности 38 золотых, 15 серебряных и 5 бронзовых медалей на соревнованиях самого высокого класса, в том числе 6 олимпийских золотых медалей.

В середине 1990-х Тарасова организовала ледовый театр "Все звезды", в труппу которого вошли многие знаменитые фигуристы. Была председателем жюри разнообразных ледовых шоу. Поставила ледовый мюзикл "Щелкунчик", занесенный в Книгу рекордов России как самое популярное новогоднее и ледовое шоу в нашей стране.

В 2005 году Татьяна Тарасова назначена тренером-консультантом Федерации фигурного катания России. В 2008 году Тарасова была введена в Зал славы мирового фигурного катания.

Заслуженный тренер СССР, заслуженный тренер РСФСР, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, мастер спорта СССР международного класса.

http://www.kommersant.ru/doc/2087151

100

Татьяна Тарасова: "Идиоты никогда  не становятся большими чемпионами"

http://ss.sport-express.ru/userfiles/press/2/28267/41503_345px.jpg

СОБЕСЕДНИКИ Елены ВАЙЦЕХОВСКОЙ

Выступление на недавнем чемпионате Европы Максима Ковтуна, с которым несколько месяцев назад начали работать Татьяна Тарасова и Елена Буянова, произвело сильный эффект: дебютант взрослых соревнований занял пятое место, блестяще исполнив произвольную программу с двумя четверными прыжками.

Свернутый текст

- Это редкость, чтобы спортсмен, выступая в таких условиях, сделал больше, чем был способен, - сказала по этому поводу Тарасова. - Я, честно говоря, ждала от Ковтуна хорошего исполнения прежде всего короткой программы. Максим же до такой степени выложился в каскаде "4+3", что не заметил, как дошел до тройного акселя - прыжка, который стабильно выполняет в любом состоянии. И не прыгнул. Меня это очень расстроило. Я ведь прекрасно понимала, что никаких "подарков" Ковтуну никто на этих соревнованиях делать не будет.

- Тот факт, что вашего спортсмена в 17 лет послали на чемпионат Европы, вы подарком не считаете?

- Считаю это правильным решением - независимо от того, мой это ученик или нет. Но могу признаться, что более сложных соревнований в моей жизни не случалось. Раньше мне приходилось самой постоянно идти напролом, преодолевать все преграды. И вопрос: "Получится или не получится?" - был моим личным вопросом. Здесь же вышло так, что нам пошли навстречу. Это сразу наложило на нас с Леной Буяновой и на самого Максима колоссальную ответственность. Именно поэтому я очень благодарна Ковтуну за то, что он справился.

- Почему для вас с Буяновой было так важно, чтобы Ковтун поехал на этот чемпионат Европы?

- Я абсолютно уверена: когда спортсмен движется вперед, постоянно набирая какие-то новые качества, этот путь нельзя прерывать. Максим "набирал" каждый день. Он с первой же попытки, например, прыгнул на тренировке сальхов в четыре оборота. А главное - научился трудиться как профессионал. И получать от этого труда удовольствие. Пусть он занял пятое место на чемпионате России в Сочи, но даже на тренировках все видели, что он прогрессирует день ото дня. Поэтому мне и не хотелось останавливать этот процесс.

Мне понравилось, как в Загребе Максим смотрел на соперников. Он смотрел на них, не отрывая глаз. А потом сказал мне: "Никто не отдает ни одного элемента. Это совсем не юношеский спорт...".

- Чем вам приглянулся Ковтун, когда в августе вы принимали решение взять на себя ответственность за его судьбу?

- Он мне действительно понравился. Глазами, улыбкой. К тому же я еще год назад видела, что он не без способностей. Даже сказала ему, когда он был на сборах в Америке: "Ты, брат, мало работаешь..."

Максим умный, у него "быстрые" мозги. И совершенно замечательное умение фильтровать информацию: не "слышать" того, что слышать не нужно. Типичный одиночник, я бы сказала.

- А чем отличаются одиночники от тех, кто катается в парах или танцах?

- Они все - эгоисты. Очень правильно для одиночника - быть эгоистом.

- Это не приводит к зазнайству?

- Зазнаваться в спорте могут только идиоты. Но идиоты никогда не становятся большими чемпионами.

* * *

- В самом конце 2005 года, отказываясь от работы с Шизукой Аракавой, вы сказали: "У меня закончилось терпение". Не боитесь, что на Ковтуна вашего терпения тоже может не хватить?

- Я же работаю с Максимом не в одиночку. С ним много работает Лена, наш хореограф Ирина Тагаева, тренер по ОФП. А с Аракавой я работала одна. Плюс к этому у меня был очень высокий сахар в крови, о чем я не знала и никак не могла понять причину своего постоянного плохого самочувствия. Терпения у меня и сейчас не всегда хватает, хотя прекрасно понимаю: никакая большая спортивная работа не может быть сделана сразу. Для того чтобы появился результат, из спортсмена порой приходится вытаскивать какие-то очень глубоко запрятанные качества. Это сложно хотя бы потому, что у каждого человека существует такая вещь, как инстинкт самосохранения, который при тяжелой работе всегда активизируется. Поэтому добиться чего-то быстро не всегда получается.

- Почему, на ваш взгляд, у вас с Буяновой не получилось добиться успеха с Андреем Грязевым, Артемом Григорьевым, Артуром Дмитриевым?

- Назвать тот период совсем неудачным я не могу - хотя бы потому, что с каждым из своих учеников тренер тоже чему-то учится. Мне до сих пор, например, жаль, что не вышло с Григорьевым - у Артема были очень большие способности. Но оказался он у нас с Леной слишком поздно: у него уже имелись серьезные травмы обеих ног. С такими травмами очень тяжело тренироваться и получать удовольствие от тренировок.

Грязев - другая история. Он прекрасно умел исполнять все элементы, но когда выходил на лед соревноваться, забывал, зачем он туда выходит. Любил повторять, что никогда не волнуется. На самом деле это было совершенно неправильной самооценкой, которую мы так и не смогли изменить. Хотя от работы с Андреем я всегда получала большое удовольствие. Что касается Дмитриева, Лена сама отказалась от работы с ним. Невозможно иметь дело с человеком, который начинает рулить тренировочным процессом по собственному усмотрению, безо всяких согласований с тренером. Плюс постоянное вмешательство мамы. Думаю, именно по этой причине Артур провалил все свои соревнования.

- В свое время вы сказали, что работа с одиночником забирает у тренера все его время. Почему?

- Потому что ты постоянно работаешь один на один. С парами проще. Пара - это все-таки коллектив. А тут ты постоянно занят каждой минутой жизни спортсмена. Когда я работала в последний год с Лешей Ягудиным, я потеряла всех других учеников. Недоработала с французскими танцорами, с канадцами - понимала, что не хватает ни сил, ни времени. Приходила после тренировки домой, падала на постель, закрывала глаза, а в голове начинало заново прокручиваться все то, что происходило на льду. По-другому я просто не умею. Всегда считала: первым делом ты сам должен отдавать себе отчет в том, что сделал все, что было в твоих силах. Выучить элементы, привести в порядок вес, физическое состояние, найти музыку, поставить программы, сделать и проверить на публике костюмы, а лучше - несколько, организовать правильное питание и отдых, обеспечить медицинский контроль, позаботиться об огромном количестве других вещей. И уже после того, как ты сделал все это по максимуму, не упустив ни одной мелочи и не пропустив ни одной тренировки, - будь, - что будет.

- Следует ли, на ваш взгляд, ограничивать в олимпийском сезоне работу российских тренеров с иностранными спортсменами?

- Запрещать это или ставить какие-то преграды бессмысленно: мы теперь живем в стране, где нет никаких запретов. И к тому же в очень открытом профессиональном мире. Другой вопрос, что у каждого человека должно быть свое представление об этике. Тренер сам должен решать, на кого тратить силы в олимпийском сезоне и под каким флагом стоять у борта.

* * *

- Что из увиденного на чемпионате Европы вам понравилось больше всего?

- Впервые за многие годы мне понравилось выступление всей команды. Понравилось, что обе наши первые танцевальные пары откатались чисто, хотя у меня были сомнения по уровням сложности некоторых элементов. Так получилось, что на соревнованиях я сидела прямо над той позицией, где размещалась бригада технических специалистов, видела со своего места, что именно просматривает на своем компьютере руководитель бригады Галина Гордон-Полторак. Она просматривала именно те элементы, на которые я обратила внимание. Значит, мои сомнения были не беспочвенны.

Думаю, что программы наших танцоров должны быть еще более разнообразными и более "танцевальными". Плюс - новизна элементов. Которая постоянно присутствует у американской и канадской пар. Вы можете вспомнить какие-то выдающиеся поддержки у наших? Я - нет. У Бобровой и Соловьева есть одна очень красивая поддержка, которая идет через всю диагональ катка, но она не новая. А я хочу увидеть элемент и ахнуть от восторга.

- Другими словами, программы наших танцевальных пар вас не очень впечатлили?

- Так ведь есть такая вещь, как протоколы. Берем их и смотрим: наши дуэты при практически безошибочном катании набрали в Загребе: 169,25 и 169,14. У Мэрил Дэвис и Чарли Уайта в финале "Гран-при" было 183,39. У Тессы Вирту и Скотта Моира - 179,83. При том что последние катались с видимыми ошибками.

Дэвис и Уайт постоянно поражают меня своими элементами. Или взять танец ВиртуМоира. Можно не восторгаться их трактовкой "Кармен", хотя лично мне с хореографической точки зрения эта постановка нравится. Другой вопрос, что какие-то вещи я сама поставила бы иначе. Например, в наиболее драматичном музыкальном фрагменте у Тессы и Скотта идет дорожка по кругу. А хочется чего-то более выразительного и сильного. Но если им усилить программу, тогда что? Они будут выигрывать у наших дуэтов не по 20, а по 30 баллов?

Вот о чем нам нужно думать. И работать так, чтобы вышел на лед - и у зрителей случился шок. Использовать для этого все имеющиеся резервы. Иначе ни о каком соперничестве не приходится говорить.

- Может быть, имеет смысл приглашать постановщиков со стороны?

- Если они могут помочь - почему нет?

- А лично вам не было бы обидно услышать от своего спортсмена, что он хочет поставить программу не у вас, а у Лори Никол, к примеру?

- Лори - потрясающий постановщик. Мне прекрасно это известно хотя бы по той причине, что вот уже несколько лет мы вместе ставим программы для Мао Асады. Одну программу традиционно делает Лори, вторую - я. Ревности и тем более зависти к чужому труду у меня в этом отношении нет. За свою жизнь я поставила не десяток программ, а сотни. В том числе такие, которые поднимали залы. И довольно часто думала о том, что хотела бы увидеть в программах своих спортсменов какую-то другую "руку". Это нужно, чтобы человек продолжал развиваться. Особенно когда работаешь с одним спортсменом много лет.

Я бы хотела, чтобы Лори поставила программу Ковтуну. Но сначала она должна его увидеть, "заразиться" им. Как сама я в свое время "заразилась" Дайсуке Такахаши: на большой лед он впервые вышел именно с моими постановками.

Если говорить о нынешней работе, произвольную программу для Аделины Сотниковой в этом сезоне делала я, а короткую - Ира Жук. И я очень рада этому: Ира и Лена Буянова - ровесницы, коллеги, подруги, одинаково смотрят на многие вещи. Не факт, что я сама в одиночку сумела бы справиться с постановочной работой так же хорошо - возможности уже не те, что прежде. Во-первых, больные ноги, во-вторых - тяжелая операция на позвоночнике тоже дает себя знать. Поэтому сейчас я просто радуюсь тому, что имею возможность продолжать работать и кому-то помогать своим участием.

* * *

- Вы согласны с тем, как в Загребе распределились медали в женском одиночном катании?

- Мне очень понравилась Каролина Костнер. Лори Никол поставила ей потрясающую программу. Каролина была потрясающе одета, у нее потрясающие линии, и она потрясающе каталась. Но есть правила. Согласно которым во второй половине программы тоже надо прыгать сложные прыжки. Как прыгала их Лиза Туктамышева. Которая совершенно справедливо и оказалась в произвольной программе первой.

Точно так же была способна соревноваться с Костнер и Сотникова. Никогда еще наши девочки не были так близко к лидеру. Возможно, у них пока еще не наблюдается такого глубокого проникновения в музыку, как у итальянки, нет ее опыта, но все это приобретается.

- Как вы восприняли победу в парном катании Татьяны Волосожар и Максима Транькова?

- Я не знаю, каким образом Максиму удалось найти в себе силы, чтобы так откататься. Да и Тане тоже. Мы не обсуждали с ребятами эту тему. В такой ситуации можно только поблагодарить их за то, что они сделали. К сожалению, это удел актеров и спортсменов - выходить на сцену в любом состоянии, какие бы трагедии ни происходили в твоей личной жизни. Сейчас для ребят главное - полностью восстановиться после всего, что пришлось пережить. Это непросто. Главное понимать: то, что произошло в Загребе, - это не конец борьбы. А только ее начало. Алена Савченко не из тех спортсменов, которые сдаются. И выиграть Олимпийские игры они с Робином Шелковы рвутся ничуть не меньше, чем Волосожар и Траньков. Это две совершенно выдающиеся пары, каждая из которых заслуживает колоссального уважения.

- Но хоть в чем-то вы видите преимущество Волосожар и Транькова?

- В мощи и внутренней силе. Когда стоишь у борта, а Таня с Максимом на полном ходу проносятся мимо, возникает ощущение, что тебя аж отбрасывает волной их энергии.

- Заключительный вопрос: вы не считаете, что выступление в Загребе олимпийского чемпиона Евгения Плющенко было ошибкой?

- Считаю, что ошибкой был отказ от четверного прыжка в короткой программе. Его поменяли на лутц-тулуп - комбинацию, которую мальчики делают в юниорских соревнованиях. И сразу пропала общая концентрация. Именно поэтому, как мне кажется, Плющенко упал на тройном акселе, чего на моей памяти не случалось с ним никогда в жизни. То, что четверной не шел на тренировках, - не аргумент. Тренировочный каток - это вообще другая история. Там был другой лед, другой воздух, не было адреналина. Нужно было рисковать. А сейчас ситуация сильно усложнилась: для того, чтобы выступать на Олимпийских играх в сильнейшей или хотя бы предпоследней разминке, Жене нужно будет участвовать в следующем сезоне во многих соревнованиях, чтобы набирать рейтинг.

- Считаете, что выступление в более слабых группах сильно уменьшает шансы спортсмена на высокий результат?

- Именно так.

- Если говорить о тенденциях, которые наблюдаются в судействе: вы видите хоть какие-то позитивные сдвиги?

- Стараюсь не думать на эту тему. Вообще считаю неправильным держать в голове то, как тебя оценят. Надо выходить, кататься и брать свое. А если получится, то и чужое тоже.

Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ31.01.2013 00:05

http://winter.sport-express.ru/figuresk … ews/28267/

101

В программе "Вечерний Ургант"

102

Сегодня ДР у Татьяны Анатольевны!  http://kolobok.wrg.ru/smiles/user/aleksey_01.gif Новых ей олимпийских чемпионов!!!

103

Татьяна Тарасова: Меньшиков потрясающе сыграл моего отца изнутри!

http://www.sovsport.ru/s/preview/cf43_512/601791.jpg?t=1365948565

Легендарный тренер Татьяна Тарасова в интервью «Советскому спорту» поделилась своими впечатлениями от премьеры фильма «Легенда № 17», в котором Олег Меньшиков сыграл ее отца, Анатолия Владимировича Тарасова:

- Я очень нервничала перед премьерой. И очень сильно сомневалась. Очень боялась того, что образ моего отца, его историческая роль, роль реформатора, получит ложную трактовку. В нашей многонациональной и многострадальной стране ни один Ледовый дворец не носит его имени…

А теперь я могу сказать только – как я благодарна создателям фильма за то, что они обратились к этому материалу, и еще за то, как тактично и правильно они его подают. Наконец-то, после стольких лет пустоты, у нас появилось истинно народное кино! Я просто уверена: «Легенду № 17» посмотрят миллионы!

- Олег Меньшиков внешне совершенно не похож на Анатолия Владимировича.

- Для меня было важно, как он сыграл его изнутри! У него так же светятся глаза, и, главное, Меньшиков понимает, кого он играет, понимает, что он делает! А что касается чисто внешнего сходства, вы не совсем правы. У меня есть фотографии отца в молодости – они очень похожи!

- Вы можете назвать какой-то эпизод в фильме, который вас особенно тронул?

- Нет. Я ничего не воспринимаю эпизодами. Мне либо нравится – либо нет…

http://www.sovsport.ru/news/text-item/601791

104

"Анатолий Тарасов находился под солнечным ударом своей профессии"
Татьяна Тарасова о легендарном тренере

В российский прокат вышел фильм "Легенда № 17". Картина рассказывает о Валерии Харламове, его тренере Анатолии Тарасове и о сборной Советского Союза по хоккею. После премьеры с дочерью Анатолия Тарасова — тренером по фигурному катанию Татьяной Тарасовой — встретилась обозреватель "Коммерсантъ FM" Арина Мороз.

Свернутый текст

— Вы посмотрели фильм одной из первых, вы видели картину на премьере. Какие у вас впечатления? Волновались?

— Нервничала очень. В зале было очень много людей, это было очень трогательно. Всем хотелось, чтобы фильм не был такой идиотский, которые обычно привыкли делать. Предыдущий фильм был совершенно ужасный просто, все там спивались. Было очень много опасений, не хотела идти, честно. Если бы не Куснирович, который меня просто притащил туда как котенка, я бы побоялась идти, потому что понимала, что не выдержу какой-то несправедливости уже и неправды об отце, которого я, прежде всего, очень люблю и горжусь тем, что такой человек выдающийся прославил нашу страну на весь мир. Я горжусь тем, что я его дочь. Особая гордость за него на меня нашла, когда я была в музее хоккейной славы в Торонто, где написано, что мир должен быть благодарен России за то, что она подарила ему Тарасова.

— В фильме Анатолия Тарасова сыграл Олег Меньшиков. На ваш взгляд, насколько точно он смог это сделать?

— За то, что у него есть внутри, и то, что он прекрасный актер, и то, что он перевоплотился, и то, что он этот материал очень пропустил через себя, и то, что у него глаза блестели, и он был так же азартен, как мой отец, и понимал, и строил каждую фразу похоже, как это делал мой отец, я ему за это очень благодарна. Я благодарна всей съемочной группе за то, что они сделали очень хорошее кино. Мне оно понравилось. Оно у меня не вызвало отторжения. Я счастлива за то, что и Владик Третьяк, и Михайлов, что они увидели этот фильм сейчас еще. Мы — живые — увидели хорошее настоящее кино. Я думаю, что это будет народное кино. И это кино семейное. Я завидую тем, кто еще не видел.

— Один из эпизодов фильма рассказывает о злополучном матче ЦСКА – "Спартак", когда на трибуне сидел Брежнев — а он болел за "Спартак" — ЦСКА не засчитали забитую шайбу, и Тарасов увел команду со льда. А как вы запомнили эту историю?

— Помню эту игру. Леонид Ильич Брежнев сидит, это остановка игры на 37 минут, звонок министра обороны за кулисы. Отец был военный человек, приказали ему выйти на лед и вывести команду. Я помню, как вышли из девятого подъезда. Стояла толпа людей, тысячи народу. И они не пропускали его. А мы с моей подругой Надей Крыловой крались за ним. Он начал идти в эту толпу, она могла его растерзать, убить, растоптать. И как его люди от его силы внутренней, вся площадь расступалась. Расступалась ровно на один шаг, как будто он разрезал ее ножом. Мы таким образом подошли к машине, за нами кольцо сомкнулось. Кто-то выкрикнул: "Ответишь на вопросы". Он повернулся, сказал, что ответит. Пока он шел, у него вытаскивали волосы из головы, рвали их на части. Мы очень плакали. Мы сели в машину, он нас посадил, мы сели на переднее сиденье. Он всегда ездил на "Волге". И вот от этого отсутствия страха перед толпой, с ясными глазами он открыл переднее стекло. Они подняли машину, покачали ее на руках. И никто не посмел задать ни одного вопроса, и бросили ее. И все разошлись. Вот такой это был человек.

— Я смотрела фильм еще до премьеры, но меня до сих пор не отпускает эта история. Я прочитала книгу Харламова, мне захотелось как можно больше узнать об этих событиях, об этих людях.

— Узнайте, пойдите в ЦСКА. В ЦСКА недавно внук отца — Алеша Тарасов — открыл потрясающую выставку. Это маленькая часть нашей квартиры, которая была именно предназначена отцу. Там очень много интересных экспонатов. Там даже по его почерку можно понять, какой он был человек. Потому что отец написал более 40 книг. Узнайте, их. Это же историческая личность. Потому что пророка нет в своем отечестве. И ни один спортивный комплекс не назван, ни один спортивный дворец не назван в Москве и во всей стране в его честь. И ни одна школа спортивная. Поэтому историю его жизни вы можете узнать и прийти во дворец спорта ЦСКА.

— Я думаю, что посмотрев фильм "Легенда №17", многие ребята захотят заниматься хоккеем. Что бы вы им посоветовали?

— Я могла бы посоветовать следить за книгоизданием. Я думаю, что будут еще выпускаться его книги, такие как "Совершеннолетие", которые рассказывают о хоккее. Это ведь литература очень легко читается, потому что отец писал каждый день, всегда очень легко и очень интересно. Человек он был очень талантливый, очень умный, и совершенно находящийся под солнечным ударом своей профессии.

http://www.kommersant.ru/doc/2175607

105

Татьяна Тарасова на "Дожде"

2013_04_30_ТАТЬЯНА ТАРАСОВА_HARD DAY'S NIGHT

106

Сын Ирины Слуцкой вышел на подиум

Пятилетний Артем вместе с внуками Татьяны Тарасовой принял участие в модном показе

В Москве с большим успехом прошла очередная Модная неделя BOSCOSFASHIONWEEK. А в показе BOSCO Bambino участвовали дети - причем многие из них с поистине «звездными» фамилиями. Так, по подиуму гордо вышагивали дети адвоката Михаила БАРЩЕВСКОГО Даша и Максим, сын прославленной фигуристки Ирины СЛУЦКОЙ Артем и внуки легендарного тренера Татьяны ТАРАСОВОЙ Федор и Матвей.

http://www.eg.ru/upimg/photo/160407.jpg

http://www.eg.ru/daily/stars/37959/

107

Эх, скинуть бы ТАТ годков надцать да власть в ФК дать,  за Сочи можно было не волноваться  ;)

108

savta написал(а):

внуки легендарного тренера Татьяны ТАРАСОВОЙ Федор и Матвей.

Отвоевала внуков?

109

Горняк написал(а):

Отвоевала внуков?


Судя по всему, да. Глупо от такой родни отказываться  http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/821-1.gif

110

ТАТЬЯНА ТАРАСОВА: Я БЫЛА ДОВЕРЕННЫМ ЛИЦОМ ФИГУРНОГО КАТАНИЯ ПЕРЕД ПУТИНЫМ.

В программе Hard Day’s Night заслуженный тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова рассказала о фигурном катании в России, своем отце Анатолии Тарасове и отношении к фильму «Легенда №17», состоянии российского спорта в целом, своей любви к США и о политике.

Свернутый текст

Дзядко: Хотелось бы начать наш разговор с культуры. Сейчас обсуждается всеми активно фильм «Легедна №17», посвященный Харламову, в котором фигурирует и ваш отец. Вы, я так понимаю, фильм уже видели?
Тарасова: Я не считаю, что он там фигурирует. Я считаю, что этот фильм, он называется «Валерий Харламов» и посвящен он великим людям, великой команде, и его тренеру и созидателю, и создателю этой команды, моему отцу, к счастью, Анатолию Владимировичу Тарасову, которого потрясающе совершенно сыграл Меньшиков. Я такого перевоплощения просто не ожидала.

Дзядко: Я так понимаю, что вам фильм понравился?

Тарасова: Меня еле-еле туда утащил Куснирович, практически за шиворот. Я очень боялась. Дома у нас осталась я да Алеша, мой племянник. Я очень нервничала, даже не спала до этого пару ночей, и вообще – когда речь идет об отце, который несправедливо как-то был обижен, забыт, непонят, никогда не пользовался… неважно, он пользовался любовью людей, которые любили хоккей, но 14 лет не показывался по телевидению и так далее. Мне было приятно, что произошла такая какая-то реабилитация человека, который заслуживает в своей профессии всего самого лучшего и выдающегося. Я никогда не устану повторять, что в Канаде, в Торонто, в музее хоккейной славы написано, что мир должен быть благодарен России за то, что она подарила ему Тарасова. Не о каждом россиянине, даже о выдающемся, будет так написано. Я этим очень горжусь. Благодарна всем, кто делал это кино, я к этому относилась по-разному.

Дзядко: Вы имели какое-то отношение к нему, пока фильм снимался?

Тарасова: Нет. Конечно, режиссер, который влюбился в фигуру отца и прочувствовал его совершенно правильно, и Олег, который изнутри его сыграл, даже временами мне было страшно, потому что это свечение глаз изнутри… Ну, понятно, что фразы, которые мне были, например, знакомы произносились. Их можно произнести по-разному. И с этой интонтацией, внутренним абсолютно точным состоянием.

Командная: А насколько вы можете смириться с тем художественным вымыслом, который присутствует в картине? Потому что, насколько я знаю, ваш отец никогда не выходил на лед в ботинках. Там герой Меньшикова постоянно выходит на лед в ботинках, употребляет крепкое словцо, хотя ваш отец был очень аккуратен в употреблении такой лексики.

Тарасова: Это все-таки художественный вымысел, кино. Вы хотите, чтобы Меньшиков вышел и разбился на коньках? Это непросто – поворачиваться по кругу. И зачем? Есть какой-то художественный вымысел, но это не основное, что занимает нас. Основное в этой сцене, которую я смотрела один раз, что он приводит Харламова и всех остальных к тому, что это не «Спартак ЦСК» и «Динамо», а что это команда. Он свое действие вкладывает в их голову. И поэтому я так это читаю, так, мне кажется, как это было сделано художником, в данном случае режиссером. И в данном случае Меньшиковым, и Харламовым – прекрасно тоже сыграно. Я знала Валеру. Спасибо большое.

Командная: Но то же самое. Валерий Харламов тоже был другим. Он же никогда не говорил: «Я Харламов». Он был очень скромным человеком в жизни.

Тарасова: Знаете, у меня не осталось такого ощущения, что он где-то сказал, что «я Харламов». Вы как-то, может, по-другому смотрите, понимаете? Я вот смотрю: в кино должно быть что-то главное, там есть главное. Есть второстепенные вещи, которые меня не интересуют в силу моей профессии вообще. Меня вообще второстепенные вещи не интересуют. Там есть главное, есть идея, есть единение, и это первый фильм, который сделан про отношения, о умном тренере. Папа был очень умным и тонким человеком. И он знал все, понимаете? Это первый фильм, который показал его таким, какой он был. А какие-то такие… я не люблю к этому придираться, я люблю так смотреть: мне нравится или не нравится. Я так же смотрю программы, тренировки, выхватываю оттуда главное, потому что для меня имеет смысл главное.

Чудинова: Мне было интересно, почему вы не принимали участие, не консультировали этот фильм. Наверняка, к вам обращались, почему вы отказались?

Тарасова: Я не отказалась, но получилось, может быть… Вы знаете, я тоже очень занята, кажется, что я не занята, а с годами хочется делать больше, а успеваешь меньше. Вася знает, я не то, чтобы разрываюсь, но я стараюсь комментировать – я это обожаю – я хожу каждый, ну, не каждый, пять раз в неделю на тренировки, 6 иногда 7. Я работаю, и поэтому мне еще куда-то ездить… В год, когда я вообще… тяжелый был у меня год, я потеряла всех своих и осталась в таком вакууме. У нас была такая семья, в которой мы никогда не говорили друг другу слова любви, но у нас была такая любовь друг к другу и понимание, и такая мгновенная реакция на то, чтобы защитить друг друга. Мы все знали, какие мы. К одиночеству тоже нужно было привыкнуть. И я сделала еще операцию на позвоночник, мне было не до того, чтобы ездить и смотреть фильм. Потом…

Соловьев: Вы когда последний раз в кино были, кроме этого раза? Небось, уже не помните?

Тарасова: Если честно говорить, то я смотрю картины дома, ну, потому что я заматываюсь и не хожу в кино. Если у меня есть возможность, я хожу в театр. И сейчас собираюсь.

Таратута: Вы только что сказали, что образ отца в этом фильме – образ умного тренера. Вы один из самых известных тренеров…

Тарасова: Очень умного, редкого, вообще неповторимого. Шедеврального тренера.

Таратута: Очень интересно, что такое умный тренер?

Тарасова: Это не дурак.

Таратута: Это очень хороший ответ, но буквально хочется не то, чтобы мастер-класса…

Тарасова: Это человек, который умеет, знает, хочет, может за собой увлечь, может изменить даже человеческую жизнь, который знает все о тренировочном процессе и даже больше, страшный трудоголик, ни одной минуты не проводящий, как мы с вами – с вином да со стаканом. Если уж сесть, то по-человечески. Написавший 42 книги – все по хоккею с шайбой. Вот это кто.

Таратута: Вы тренер какого типа?

Тарасова: Я старалась не опозорить его.

Соловьев: Говорят некоторые, что хороший тренер, великий, но такой жесткий. Жалуются некоторые.

Тарасова: А я не знаю таких демократичных тренеров.

Соловьев: Вы можете приложить?

Тарасова: Да, могу.

Соловьев: Как? Словом обидным? Шлепнуть?

Тарасова: И словом, и делом. Тренер должен быть умный и хитрый, потому что эти способности иногда не просто способности, талант, спрятаны очень глубоко. Нужно вытащить из него, вытащить очень непросто, потому что это все на грани человеческих возможностей. И тот, которого ты ведешь, должен это делать с радостью к тому же. Идти на это – поэтому тренер должен быть и умный, и хитрый, и знающий психологию, и верящий в это дело, абсолютно помешанный. Как Высоцкий писал: «Буйных мало, вот и нету вожаков». Вот это, понимаете, сумасшедший в своей профессии, неповторимый.

Соловьев: Где грань, после которой можно сказать: «Нет, ребята, на это не пойду даже ради победы»?

Командная: Существует ли эта грань?

Тарасова: Это, например, что?

Соловьев: Это вещь, очень тяжелая для кармы, для, может быть… скажут: «Она это сделала, понятно, чтобы ученик ее выиграл». Бяку сделала, что-то нехорошее.

Тарасова: Нет, никому нельзя делать бяку.

Соловьев: Где эта грань? Мы не можем понять.

Тарасова: Можно только совершенствоваться. И в этом…

Соловьев: Ведь можно идти на союз с неприятными людьми, правда? Предположим. Ну, не нравится мне этот человек, но он профессионал высочайшего класса, или в политическом раскладе он мне сейчас поможет…

Тарасова: В каком раскладе?

Соловьев: В политическом – внутри фигурного катания я имею в виду.

Тарасова: Меня этот расклад вообще никогда не интересует. Потому что профессия и победа еще, Вась, не отменяется, катание не отменяется. Потому что если смотреть на политический расклад в фигурном катании или в каком-нибудь другом, то наша профессия педагога, тренера равна нулю. Я не согласна с этим. Я считаю, кто придумал, тот и молодец.

Дзядко: Получается, вы ни в каким внутри …

Тарасова: Знаете, я когда хожу на тренировки, я тоже не соловей, я когда вхожу на каток, вижу сразу, кто с кем объединился. Но у меня он должен сделать то, что он должен сделать. Я должна уже в мае то, чтобы программа не повторилась. Я должна это время опередить. Как я это сделаю – это мой вопрос.

Командная: Существует второе место или только первое?

Тарасова: Для кого как.

Командная: Для вас.

Тарасова: Для меня нет. Но это не значит, что для других оно не должно существовать, потому что чей-то потенциал может быть рассчитан только на второе место.

Командная: Вы сейчас работаете с фигуристом Ковтуном. Он на прошедшем в Загребе чемпионате мира занял, увы, 19 место, таким образом, у нас будет только одна квота, только один человек в мужском одиночном катании…

Тарасова: Во-первых, не в Загребе – раз. У вас знания правильные, но у вас «я знаю все, но не точно», называется. В Загребе был чемпионат Европы.

Командная: Конечно. Я оговорилась.

Тарасова: Он 17-й, в первый раз, и лет ему 17-ть. Если так все – не годится.

Командная: У нас будет только один одиночник.

Тарасова: А он и был один, один и поехал туда. В прошлом году два было, оно все проиграли. В этом году поехал один, малышатину поставили туда.

Командная: А как вы думаете, правильно будет ехать ему на Олимпиаду в Сочи или поедет более опытный Евгений Плющенко? И нужно ли Плющенко ехать на Олимпиаду после всего того, что было?

Тарасова: Я про Плющенко сейчас даже не буду говорить. Что было? У него была тяжелая операция. Это все, что было. И ему предстоит восстановиться. До какой степени он восстановится, это будет решать соревнование. Не мы с вами здесь за бокалом вина и за водой, а соревнование. Возможность Жене кататься. Он в разряде выдающихся находится. Ему очень трудно будет туда попасть. Ему нужно будет отбираться. Это целая система соревнований, не просто так. Он не сможет выступать в последней разминке.

Таратута: Я понимаю, что вопрос звучит крамольно совершенно. Вы тренер человека, симпатию и любовь к которому мы все видели, я смотрела много лет проект «Ледниковый период», который назывался по-разному и слышала слова, которые вы говорите о своем ученике.

Тарасова: О каком из них?

Таратута: Я говорю сейчас о Ягудине. Кто лучше как фигурист: Ягудин или Плющенко?

Тарасова: Ну, когда соревновались, то есть результаты соревнований, мы так не рассматриваем, сидя. Есть результаты соревнований. Самая главная победа, когда они соревновались, принадлежала кому, Васенька?

Соловьев: Все это знают.

Тарасова: Ягудину. Дальше – кто поехал на чемпионат мира? Кто не испугался туда поехать? Потому что он набирал форму, и он не отказался. У меня до этого был Кулик, он отказался ехать на чемпионат мира, потому что он хороший парень, но кишка немножечко была тонка. Не хотел проигрывать. Я говорила: «Ты не проиграешь, потому что ты никогда не выигрывал чемпионат мира. А олимпийскую медаль нельзя отнять». Алеша поехал. И поэтому, что мы об этом говорим? Потом был Женя выдающийся. Это же разные периоды времени. Нельзя сейчас взять спортсмена, который был в 1952 году, и сравнивать его со следующим веком и говорить, кто из них был лучше. В свое время каждый из них был потрясающим, и они оба – надо отдать им должное, и нам отдать должное с Мишиным Алексеем Николаевичем – подняли мужское фигурное катание на ту высоту, которой сейчас только прикасаются.

Команданая: А вы сейчас душой болеете за Плющенко? Несмотря на то, что…

Тарасова: Да, я болею за него душой. Я вообще за любой талант буду болеть душой. Тем более за человека… я видела его на тренировке, я заходила, спросила разрешения зайти на тренировку, я видела, как он работает, как он трудился в зале, какой он оттуда выходил. Он совершенно изменил свою физику, он очень много работал в этом году. Я считаю, что была тактическая ошибка – везти его на чемпионат Европы, но это мое субъективное мнение.

Командная: А шоу-бизнес, который его сейчас окружает, не вредит ему?

Тарасова: Меня это не интересует, у него есть тренер, который, наверное, определяет его направление. Я стараюсь так жить, чтобы не вмешиваться в работу, я могу, если меня спросят, помочь – такая у меня работа в сборной команде. Помочь, проконсультировать, выбрать музыку, что-то сказать по музыке, по программе, по дорожкам. Но вламываться в чужую работу я себе не позволяю, потому что берегу свою нервную систему. И уважаю тех, кто работает рядом. Тренеры – большие труженики.

Чудинова: Мы говорили про Ковтуна, у него есть такой же потенциал?

Тарасова: Вы знаете, он полуфабрикат. Он настоящий полуфабрикат. Он был у Коли Морозова, он не научился там ничему. Если бы я… Во-первых, не я его тренирую, у вас тоже неправильные сведения. Тренирует его Лена Водорезова, а я помогаю и консультирую. Это разные вещи. Я сказала, что меня заставил Писеев подписать, что я буду его тренировать, и я подписалась не глядя, я не пожалела об этом, потому что я в нем вижу ту энергию, которая может заставить огромный стадион встать. Но он вначале пути. Если бы он попал к нам в 13-14 лет, он бы сейчас уже выигрывал. Это правда. Не хочу обижать его тренеров. Но человека с таким потенциалом нужно тренировать по-другому.

Таратута: Хочу спросить о фигурном катании вообще. Откуда любовь, еще советская, народная к фигурному катанию? Откуда такой интерес к этому виду спорта?

Тарасова: Во-первых, это было такое окно, вы понимаете. Была красивая музыка, красивые костюмы, мы катались, смотрели. Это красивый вид спорта.

Командная: А когда популярнее было фигурное катание? Тогда в советское время или после всех шоу, которые шли на центральных федеральных каналах?

Тарасова: И тогда, и сейчас. Потому что по числу занимающихся, сейчас просто страна охвачена.

Командная: А где же тогда супер-таланты?

Тарасова: У нас же все-таки перестраивается система. Вы сидите здесь, в таком прекрасном месте, у вас из окна видна Красная Площадь. Вы как бы говорите, что вы хотите. Мы сидим на прямом эфире, и вас никто не ждет у двери, чтобы вас сразу забрать увести. Так и у нас все перестраивается. У нас было время, когда 12 лет вообще… какой спорт? Люди выживали. Это не может не сказаться.

Дзядко: А сколько нужно времени, чтобы новое поколение появилось?

Тарасова: Новое поколение тренеров, вы поймите. По-другому сейчас работают. Сейчас и работают, и как на Западе, дают уроки. Это разные вещи.

Дзядко: Дело не в том, что вырастут молодые фигуристы, а в том, что должны появиться молодые тренеры?

Тарасова: Вы, например, приходите со своим ребенком, вы не хотите из него сделать профессионала, вы хотите, чтобы ребенок занимался. Ведь это тоже… вы за это платите деньги какие-то, правильно? Ребенок занимается. Чем плохо? Ничем?

Соловьев: А результата – ноль.

Тарасова: Очень много сейчас уже опять спортивных школ, понимаете? Катков построено много, дети идут туда, нам способных легче стало оттуда выбирать, буквально несколько лет назад. Потому что если посмотрите на наши юниорские соревнования, вы просто ахните. Потому что, конечно, не все доживают до взрослых… девочки особенно. Там выросла, тут выросла, подросло все. Но все равно уровень наших юниорских соревнований… Во-первых, все наши медали на чемпионате мира, и если посмотреть, этапы Гран-При, мы выигрываем все. Это тоже говорит о том, что в правильном направлении развивается наш спорт. Мы не грибы: сегодня полил, завтра выросли, или послезавтра. Для этого нужно десятилетие.

Командная: Получается, что у нас со спортом в стране все хорошо? Потому что с одной стороны тратятся гигантские деньги на создание спортшкол, но с другой стороны, результаты - я сейчас беру не только фигурное катание – не радуют. То есть надо переждать какой-то период времени, и тогда все будет хорошо?

Тарасова: Я думаю, что когда пройдет это, не знаю… Я не знаю ничего про футбол.

Командная: Просто в Ванкувере всего три золотые медали.

Тарасова: Про футбол ничего не знаю, и не буду говорить, есть люди, с которых можно спросить. Но я скажу про свой вид спорта: у нас много детей и молодежи. У нас уехало 600 тренеров.

Дзядко: Возвращается кто-то?

Тарасова: Нет.

Дзядко: Почему? Корни уже пустили?

Тарасова: Конечно, женились, вышли замуж, там родились дети, они пошли в детские сады, в школу, окончили университет, они уже там живут. И всех русских тренеров видно, на всех соревнованиях. Потому что никто из эмигрантов не хочет плохо работать. Все работают выдающимся образом. И мне очень приятно, что я хожу вокруг катка, и все мои ученики, как будто им прививку сделали этой любви к фигурному катанию. У нас сложная, тяжелая, очень холодная профессия.

Соловьев: Своего же ученика Колю Морозова вы же критиковали.

Тарасова: Я его даже не критиковала еще. Мне не надо критиковать. Просто сейчас такое время, когда все тренеры делают программы. Мне очень приятно, что я сейчас наблюдаю… не вместе работаю…Я нашла музыку для Аделины Сотниковой, обсудила ее с Леной Водорезовой. Это тяжелая история. Музыка начинают искать после января, в январе, вернее. Из всех я выбрала каким-то чутьем Петю Чернышева, он был у меня в театре, который когда-то гастролировал. Он был очень интересный человек, он был 7-кратным чемпионом США в танцах, был ведущей парой мира. У нас люди могут не занимать первые места, но он был у ведущего тренера США, у нашего тоже, Игоря Шпильбанда, у Саши Жулина. Но это я наблюдаю сейчас, как он работает. Запомните это имя. Он и хореограф, умный, серьезный, тонкий человек. Мне хочется еще из теплых рук ему отдать то, что я сама так сильно любила и ждала этого периода, когда я начинаю ставить. Я получаю колоссальное, громадное удовольствие от работы молодого поколения. Я просто сейчас счастлива.

Чудинова: У вас великие, действительно невероятно прекрасные ученики. Можете ли вы назвать свои главные тренерские ошибки? Есть ли вещи, за которые вам стыдно, больно, обидно?

Тарасова: Конечно. Психованная очень к концу стала. Нервы как-то стали иногда побеждать. Таких ошибок, которые бы отразились на жизни моих спортсменов… ведь вот в чем могли быть ошибки. Если бы я взяла и не разглядела талант, или не сделала из этого Богом поцелованного человека, то я могла бы сказать, что это моя роковая ошибка. Потому что я обязана это делать.

Командная: Кому вы обязаны?

Тарасова: Себе обязана. Перед профессией. Перед этим человеком. Мне родители 19-летней доверили детей. Доверили их жизни и творчество. Как кому я обязана? Поэтому я такие, чтобы… Знаете, один раз я не сдержалась, у меня была пара Света Куликова, вы не знаете ее и не помните.

Соловьев: С Арсением Марковым, да?

Тарасова: Да, потом она каталась с Виталиком Новиковым. Они тяжело очень катались. Они в основном без конца ругались. И это терпение у меня кончилось. И я схамила. Вот это я хорошо помню, и просила всегда у нее извинения. А так, чтобы я сделала что-то ужасное по жизни для своих или чужих спортсменов – я не понимаю разницы – я не могу, потому что у меня в семье все педагоги.

Таратута: В спорте много предательства? Вы когда-нибудь сталкивались с серьезным предательством?

Тарасова: Как в жизни. Знаете, Бог меня миловал.

Дзядко: Значит, вы счастливый человек.

Тарасова: Да, от меня никто не уходил – вот это предательство, когда от тебя ушли. Можно смотреть на это по-философски, я совершенно не держу зла, совершенно. Просто этого в семье не было, старшая сестра была ангелом. Этого никогда не было. А предательство есть, везде, возникает. Но нельзя поражение принимать за предательство. Подмены не годятся.

Таратута: Наблюдаем конкурентную борьбу спортивного типа в области культуры, есть у нас Большой театр, там какая-то битва титанов. Происходило ли что-то подобное у вас?

Тарасова: Лучше пусть следят, чтобы репертуар был хороший. Я так думаю, нам всем надо следить, чтобы у нас был хороший настоящий репертуар. И чтобы у нас были свои балетмейстеры, и чтобы у нас были свои дирижеры, такие, как Гергиев, который открывает послезавтра новую Мариинку. Как Володя Спиваков и многие другие, которые прославляют нашу страну. Это я понимаю, а остальное все… надо следить за собой, за тем, что ты делаешь. Театр же не для того, чтобы там склоки разводить. Я смотрю, например, за работой Галины Борисовны Волчек. Сколько ей лет, сколько она всего сделала, и как часто у нее идут премьеры. И молодых видит, и дает развиваться им на сцене, и дает им возможность ставить, и всегда на определенном процессе она с ними, вроде и склок никаких нет. Ну, кто-то ушел один.

Дзядко: Несколько лет назад в разговоре с Сергеем Корзуном на радиостанции «Эхо Москвы» отвечая на его вопрос о желании-нежелании, готовности-неготовности заниматься какой-то политикой и вообще принимать какое-то участие в том или ином виде политической деятельности…

Тарасова: Я все думала, когда вы…

Дзядко: Вы сказали, что не и не собираетесь. Между тем в январе прошлого года вы стали доверенным лицом. Почему и зачем?

Тарасова: Знаете, во-первых, я не на суде, чтобы вам отвечать, зачем я стала. Каждый человек, так же как и вы, может выбирать свой путь. Я считала, что для меня это очень почетно. И так и считаю. Потому что вы здесь сидите и говорите, что хотите и смотрите на Кремль, и вам никто не забирает, и у вас есть своя точка зрения. А у других есть своя точка зрения, а у третьих – своя. И это было возможно, потому что Путин был. Вот и все. Я была вообще ошеломлена, зачем я им нужна всем.

Таратута: Это хороший вопрос. А кто к вам обратился? Зачем вы были им нужны?

Тарасова: Я не знаю, я уже не помню. Если честно, то я не помню. Я думаю, что меня Владимир Владимирович спросил. Я сказала, конечно, что да. Потому что я собиралась голосовать без его ко мне вопроса за него. Я не собиралась голосовать за Зюганова, хотя к нему тоже… он умный человек.

Соловьев: Если бы Зюганов попросил, вы бы не стали…

Тарасова: Ну, а кто второй-то был? И за Прохорова я не хотела, потому что я его не знала.

Командная: Татьяна Анатольевна, может это лучше для фигурного катания, что вы стали доверенным лицом президента? Потому что мы знаем, что те виды спорта, которые отмечает наш президент, там гораздо все лучше.

Тарасова: У нас нет таких ошеломляющих результатов. Чем он нам может помочь? Ну, катки строятся. Так везде же площадки строятся, они должны строиться. Восстановительные центры строятся, наконец-то построился Новогорск, часть его – это олимпийская база. У всех уже во всем мире построены. Препараты, витамины какие-то неподдельные выдают спортсменам. Но я этого не просила. У нас зарплаты были - я не могу вам передать, понимаете, какие были зарплаты – 6-8 тыс. рублей. И у меня были вопросы, я их задавала, и на них получала ответы. А кто их должен задавать? Я. Я считала это своим долгом, потому что я вообще считаю, что если я могу на что-то повлиять, я должна на это повлиять.

Таратута: Если вы были доверенным лицом фигурного катания перед Путиным, я правильно понимаю?

Тарасова: Да.

Таратута: Наш президент не так давно увлекся новым для себя видом спорта – хоккеем. Это стало известно…

Тарасова: Я думаю, он горными лыжами увлекается.

Соловьев: Поигрывает в хоккей. Доподлинно известно.

Тарасова: Он же вообще спортивный человек. Я его знаю по Ленинграду, по Санкт-Петербургу. Он же спортивный человек. Очень многие люди занимаются спортом. Если он в свои года имеет возможность…

Дзядко: Нет-нет, давайте услышим вопрос.

Тарасова: Давайте.

Таратута: Я не отрицаю, что кто-то может заниматься своим любимым видом спорта, я хотела спросить, с тех пор, как Владимир Владимирович увлекся хоккеем, это как-то хоккею помогло? У нас, вы сами знаете,…

Тарасова: Вы у хоккеистов спросите. Хотя мы на льду катаемся вместе, но мы на одном катке, они совершенно на другом. Я думаю, что фильм… он тоже не рассказывал, кому какой фильм сделать. Мне так кажется.

Таратута: Он пришел на премьеру фильма, встречался со знаменитыми хоккеистами, и он показывал свое отношение к этому виду спорта. Я имею в виду, его симпатия как-то выражается в деньгах?

Тарасова: Я помню, когда американцы выступали гораздо хуже нас, но я работала с Сашей Коэн, и она приехала и мне рассказывала, что их принял президент, и она у него взяла телефон и позвонила маме, набрала быстро и говорит: «Мама, он сейчас тебе скажет, что я здесь в Белом доме» - понимаете, это, мне кажется, принято. Принято ценить своих, людей, которые приносили стране славу.

Командная: Вы вспомнили свою воспитанницу Сашу Коэн. Вам нравится то, что сейчас происходит между Россией и США?

Тарасова: Я работала 10 лет в Америке, они относились ко мне, как к родной сестре. Я обожаю их, они мне заливали лед, я никогда не испытывала такого отношения к себе. Они не брали себе деньги за то, что я там работаю, и они, их тренеры, могут смотреть, как я работаю. Я прокатала две Олимпиады, Вася знает, я искала его, когда башни-близнецы, в этот день он должен был приехать ко мне, когда была трагедия американская. И он не приехал в этот день, я чуть не сошла с ума, искала его по всем направлениям. Я вместе с ними жила, две Олимпиады, десять лет, я вырастила там и Кулика, и Грищук, Платова, и Лешу Ягудина. И даже заливка у нас стоит 50 долларов, с меня этого не брали. Мы должны были один раз в году провести семинары. Да, мы катались в то время на льду, начинали с 7 утра, в 6.30, 6. 15 разминка. В четыре уже заканчивали две тренировки. Но они потрясающе ко мне относились.

Командная: Неужели к вам здесь так же не относятся? Неужели вам лед не дают бесплатно?

Тарасова: Ну, кому это здесь дают бесплатно? Разве вам эту студию дают бесплатно?

Чудинова: У вас такое теплое отношение к Штатам. Как вы относитесь к такой активной антиамериканской компании, которую сейчас ведет Госдума? Мы все видели интервью Познера и Ирины Яровой, когда она ему публично заявляла о том, что он человек другой страны и может подвинуться. Вы видите историю конфликта?

Тарасова: Я, к сожалению, не успела, но я представляю, я уже спросила, потому что работаю с музыкой много. Но я могу себе представить приблизительно, что там было. У меня есть свое представление о том, как должно быть устроено государство, и кто как должен работать. Если один человек может сделать счастливыми, объединить и дать профессию, кто 10, кто 100, кто 1000… Папа мой держал на кнопке, в которой был только один канал, весь мир, понимаете? Кто-то другой все… Так и заполняется страна, так и делается эта страна. Мне эта кампания непонятна. Потому что я отношу себя к простым гражданам этой страны, и я так же жила и готовила олимпийских чемпионов в Америке. Вася не даст мне соврать, он приезжал. Мы жили коммуной, я снимала дом, мы жили там все, зарабатывали там какие-то… я не позволяла себе работать больше двух часов в день с иностранцами, потому что у меня не было больше сил. Я работала восемь часов со своими. А два часа – чтобы это содержать. У нас была коммуна, мы вместе ели, пили, ходили, ездили на тренировку, мы там жили, нам там любили, и я благодарю США за то, что они сделали для нашей страны, потому что эти спортсмены были из нашей страны. Это моя работа. Это мое ощущение.

Командная: А вам не было, чтобы наши выигрывали, чтобы у них были условия тренировок, вам приходилось свой талант отдавать тем людям, которые к нашей стране не имели отношения? Вам приходилось тренировать зарубежных спортсменов.

Тарасова: Я получила такой колоссальный опыт, я так благодарна судьбе за то, что я могла поработать с американцами, с японцами, потому что вообще, чтобы побеждать, нужно быть немножечко японцем. Чтобы я поняла, как они могут работать, и сколько они могут работать. И что работа составляет всю их жизнь. Я очень много от них взяла. Я как книгу читала, я старалась больше, чем, может быть, я могла. И я работала с выдающимися японцами. Мой камень лежит в победе каждого из них. К сожалению, я не смогла Саше Коэн сделать того, что я должна была сделать, но ее мама, Галя… я, правда, не понимала, как в Америке это делается. Она могла не ставить меня в известность о том, что эту неделю она тренируется, а потом она едет на какие-то съемки, или у нее какой-то профессиональный турнир за деньги. Я не понимаю так готовиться к чемпионату, понимаете? Для меня мое слово, потому что оно связано с делом, - закон. Там немножко по-другому. Совсем, можно сказать, по-другому.

Соловьев: У нас сегодня случайно не так? Нет такого?

Тарасова: У нас мамы ездят на соревнования, но у нас тренер решает все.

Дзядко: У нас время подходит к концу.

Тарасова: Так жалко, мы так разговорились.

Таратута: Вы всегда были человеком известным, я уже вспоминала сегодня про…

Тарасова: Это вам так кажется, мне 66 лет, конечно, если я работаю с 19-ти…

Таратута: Мне просто кажется, что вы в тот момент, про который я говорю, а именно – вашу телекарьеру, когда вы стали главным героем этого шоу, вы стали человеком, вошедшим в каждый дом. Я искренне считаю, что вы были человеком, вокруг которого этого шоу вертелось. Но мне кажется, что как только человек становится тем, кто входит в каждый дом, он начинает отвечать за эту славу, на него свалившуюся. Какие обращения к вам стали поступать в этот момент? От чего вам пришлось отказаться? Или на что вам пришлось согласиться, скрипя зубы?

Тарасова: Я живу абсолютно нормальной жизнью, хожу, куда хочу – в магазин, на рынок. Меня все узнают. Я должна на это отвечать. Если меня подойдут и погладят, могут поцеловать. Я должна на эту любовь: «Спасибо вам большое за то, что вы меня любите». Я должна за это отвечать. Ничего во мне не изменилось, просто я профессиональнее стала готовиться к тому… Меня готовили мои друзья, товарищи, Вовины товарищи, Вова мной очень гордился, что я хорошо веду. Я спрашивала, я развивалась, другое читала, смотрела. Как войти в каждый дом? Надо же с чем-то. Не только с профессиональными знаниями, правда?

Таратута: Мой вопрос заключался в том, не приходилось ли вам становиться лицом того, чего не хотели?

Тарасова: Нет, каждый человек должен себя вести, мне кажется, просто органично и все. Кем я должна была быть? Я все равно тренер, понимаете. И благодаря этому проекту так получилось, прекрасно получилось, что наши талантливые спортсмены, выдающиеся, собрались вместе и подарили всем нам такое счастливое время. Я не без счастья и удовольствия там была. Это огромный кусок моей жизни, очень важный, но не главный. Главный – тренерская работа.

Командная: Вы говорите, что вы тренер, но, мне кажется, вы еще и актриса, причем актриса большой сцены.

Тарасова: Тренер не может не быть актрисой.

Командная: Вы выходите и все внимание на вас. Вы же довольно часто своих учеников тоже затмевали. Вы наслаждаетесь тем, какое вы впечатление на людей производите?

Тарасова: Нет. Я должна быть сама собой, я такая. Я такая, какая я есть. А произвела я на вас впечатление или не произвела – это не мой вопрос.

Чудинова: В одном из интервью вы говорите, что Путин нужен русскому человеку, потому что русский человек не свободен, и ему нельзя давать свободу. Почему вы так считаете?

Тарасова: Я прям так и говорю? Это где я так говорю? Это не может быть такой фразой построено. Это я не могла сказать таким образом. Надо взять точную фразу, как я сказала: любому народу все равно нужен человек, который понимает, как с этим… потому что недостатки замечать гораздо легче, чем их исправлять или делать жизнь лучше. Это я хорошо понимаю.

Командная: А вы бы могли стать президентом? Президент – такая же работа, как тренер. Просто это тренер всего и вся.

Тарасова: У всех такая работа, знаете? Если на своем месте быть по жизни, то у каждого человека такая работа. Если он себя там чувствует, и стремится к этому.

Дзядко: Вы счастливы?

Тарасова: Вы знаете, я счастливый человек, потому что я правильно, мне отец правильно выбрал профессию. Я не помню, как она началась, и когда она закончится. И, может быть, в своей профессии я не достигну большего, чем я получила. Но это удовольствие, эту любовь от учеников я получила в большом достатке. Но я осталась одна, я потеряла свою сестру, без которой мне очень тяжело жить, я потеряла своего мужа. Родителей мы как-то… они уходят, а я потеряла, и ничего не могла с этим сделать. И у одного, и у второго была самая тяжелая болезнь. Я была с ними. Поэтому сказать, счастлива я… но в профессии – наверное, да, очень.

http://tvrain.ru/articles/tatjana_taras ... 510/27268/

111

13 июля 2013 года
АНОНС

http://img1.1tv.ru/imgsize640x360/PR20120213134930.JPG

Гостем очередного выпуска программы "Смак" будет заслуженный тренер РФ по фигурному катанию Татьяна Тарасова.
Татьяна Анатольевна испечет пирог из ванильных сухарей по рецепту своей мамы и приготовит фаршированные перцы и кабачки.
В процессе приготовления Татьяна Анатольевна расскажет о подготовке фигуристов к Олимпиаде в Сочи, о команде, которая с ними работает. А также поделится воспоминаниями об отце Анатолии Владимировиче Тарасове, и расскажет о том, как он организовал турнир "Золотая шайба".

112

savta написал(а):

13 июля 2013 года
АНОНС

столько грусти в глазах...........

113

ЛЕЮ написал(а):

столько грусти в глазах

кстати, мудрецы всегда печальны)

114

А тута?

http://www.spletnik.ru/img/2013/07/veronika/20130703gum_12.jpg

http://www.spletnik.ru/img/2013/07/veronika/20130703gum_22.jpg

http://www.spletnik.ru/events/43118-ale … henym.html

115

savta написал(а):

А тута?

а тут она в образе милой бабульки  http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/787-1.gif

116

Эмили написал(а):

мудрецы всегда печальны

От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль (Притчи Соломона)? наверное, да.....

savta написал(а):

А тута?

ну это совсем другое дело!!!  http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/822-1.gif  http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/813-1.gif

117

savta написал(а):

А тута?


Это на вчерашем праздновании 110-летия ГУМа? А я думала, что там только Малахов всем желающим мороженное раздавал ...

Отредактировано ESPANKA (2013-07-04 23:23:23)

118

ESPANKA написал(а):

Это на вчерашем праздновании 110-летия ГУМа?

Обижаешь. 120 лет  http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/27473-1.gif Один Малахов никак не справился бы. 12 тысяч порций, кажется.

119

Татьяна Тарасова
Гостем очередного выпуска программы "Смак" будет заслуженный тренер РФ по фигурному катанию Татьяна Тарасова.
Татьяна Анатольевна испечет пирог из ванильных сухарей по рецепту своей мамы и приготовит фаршированные перцы и кабачки.
В процессе приготовления Татьяна Анатольевна расскажет о подготовке фигуристов к Олимпиаде в Сочи, о команде, которая с ними работает. А также поделится воспоминаниями об отце Анатолии Владимировиче Тарасове, и расскажет о том, как он организовал турнир "Золотая шайба".

http://www.1tv.ru/sprojects_edition/si23/fi24359

120

Я смотрела "Смак", чуть не в форме ТАТ, мне показалась уставшей. Но Ваня смог таки ее расхохотать, пару раз.  http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/19963-2.gif

Сказала, что избрала своим преемником Петечку.

Мороженого ГУМовского так хочется!!! http://navkastar.icebb.ru/uploads/000d/ff/24/782-1.gif

Отредактировано brunette (2013-07-16 03:23:28)


Вы здесь » Неофициальный форум Татьяны Навки » Фигурное катание » Татьяна Анатольевна Тарасова